Через полчаса Йошка знал о кельнере все — и что зовут его Хуго, и получает он пенсию по ранению, но приходится подрабатывать, так как толстяк за стойкой, чтоб у него лопнули потроха, его тесть и жмот, и откуда начал войну и где кончил — в деревне Чуриково под Малоярославцем…"

"— А я ведь был каменотесом! — всхлипнул Хуго и потянулся к бутылке.

— Слушай, приятель. Ты знаешь здесь всех выпивох?

— Назову каждого, — похвастался кельнер. От выпитого он побледнел, но глаза оставались трезвыми, язык не заплетался.

— Не знаешь ли ты Фехнера?..

— Ахима? Как же! Ровно в семь он пропускает здесь не меньше двух литров пива.

— У него отец… — Йошка наморщил лоб, как бы пытаясь вспомнить имя.

— Вальтер? Так он погиб под Истрой в ноябре сорок первого.

— А где он служил?

— Как где? Сначала в нашем восьмом Баварском округе, потом его услали в Россию, оттуда пришел «постэнгель»[15] — геройски погиб за великую Германию и ее фюрера… Ну, ты знаешь такие штучки.

— Еще бы!.. Письма от товарищей он не получал?

— Нет.

— Как же так? Мы писали всем отделением. Вальтер погиб на наших глазах, когда мы попали под огонь «русских органов», — растерянно пробормотал Йошка.

— Вы, наверное, так красиво расписали его смерть, что цензура просто-напросто выбросила письмо в корзину? В общем, приходи в семь. Я оставлю столик, — Хуго отсчитал сдачу.

Тут Йошку осенила мысль попросить еще об одном одолжении:

— Нет ли у тебя на примете порядочного ювелира?

— Сейчас золото и всякие штучки упали в цене, — не то с осуждением, не то с завистью проговорил Хуго. — Запомни адрес одного кровососа. Его зовут Карл Зейштейн.

В мастерской ювелира оказалось несколько инвалидов, продававших дешевенькие поделки.

Йошка протянул ювелиру золотое кольцо с бриллиантом. Брезгливо оттопырив нижнюю губу, толстяк повертел кольцо в пальцах, похожих на шпикачки, воткнул в глаз увеличительное стекло, ковырнул пинцетом:

— Стеклышко… Пятьдесят марок.

Недолго думая, Йошка ухватил ювелира за воротник, притянул к себе, свирепо зарычал:

— Ах ты, рыло тыловое! Фронтовиков грабишь!

Сзади ободряюще загалдели инвалиды. Кто-то уже протянул костыль, намереваясь долбануть толстяка по лысине.

— Кажется, я ошибся, — придушенно бормотнул толстяк.

Йошка разжал кулак.

Ювелир плюхнулся на стул, долго одышливо хрипел, всасывая воздух и водя жирной шеей из стороны в сторону. Фронтовики примолкли. Наступила тяжелая тишина. В конторке у ювелира не было таких денег, чтобы рассчитаться за высокопробное золото и алмаз, но он не хотел расстаться с кольцом. Отдышавшись, сказал:

— Мне нужно сходить за деньгами.

— Сходим вместе, — Йошка решительно отодвинул барьерный засов.

— Как же я оставлю свое место?!

— Заприте кассу и успокойтесь. Никто не тронет вашего барахла.