Из Кобулети сообщили, что похожий на интересующего их человека пассажир замечен в тбилисском поезде.

…К камере хранения на батумском вокзале подошел железнодорожник. Залихватски сдвинув форменную фуражку, он просунул голову в окошко и начал весело болтать с курносенькой миловидной девушкой Олей.

В это время у окошка камеры появился лейтенант в форме пограничника. Железнодорожник отступил в сторону.

— Гражданочка, можно оставить у вас на день шинель и чемодан? — спросил пограничник.

— Конечно, — ответила Оля и взяла вещи. — Сейчас квитанцию оформлю. Два рубля с вас.

Пограничник достал из кармана деньги.

— В отпуск собрались, генацвали? — поинтересовался общительный железнодорожник.

— Наоборот, приехал служить сюда в погранотряд…

— Желаю не пропустить ни одного нарушителя границы, дорогой.

Пограничник взял квитанцию, аккуратно спрятал ее в карман гимнастерки и молча козырнул неожиданному собеседнику. С любопытством оглянувшись по сторонам, он не спеша зашагал через привокзальную площадь…

Вслед за Горцелидзе в кабинет начальника вокзала, где обосновалась оперативная группа, вошел одетый в штатское Гаранин.

— Никогда бы не сказал, что вы такой галантный кавалер, Шалва Георгиевич, — рассмеялся он.

— Что поделаешь, Илья Ильич, надо же было дождаться Курбанова, чтобы рассмотреть поближе. А стоять у окна и молчать неудобно.

— Шалва Георгиевич, — голос Гаранина прозвучал немного озабоченно, — не совершили ли мы все-таки ошибку, решив не брать Курбанова на вокзале? Если он уйдет от наблюдения, снова засечь его будет трудно.

— Не волнуйтесь, Илья Ильич, его опекают наши самые опытные сотрудники. Не подведут. Арестовать Курбанова мы сможем в любой момент. Пусть даже не даст нам никаких интересных связей, все равно посмотреть, как он будет вести себя, не мешает. Так сказать, в порядке уточнения его психологического портрета…

Вернувшись с вокзала в наркомат, Гаранин и Горцелидзе засели за прикидку возможных действий Курбанова и ответных контрмер. Их прервал торопливый стук в дверь. В кабинет почти вбежал один из сотрудников, наблюдавших за приезжим пограничником."

"— Товарищ капитан, разрешите доложить, — прямо с порога начал он, — «Пограничник», отойдя от вокзала на три квартала, зашел в сквер, сел на скамейку и долго сидел. Видимо, нервничал. Курил папиросу за папиросой, — пояснил он. — Потом пешком пошел на проспект Ленина и спросил у постового милиционера, где находится наркомат. Сейчас, наверно, стоит у бюро пропусков. За время наблюдения встреч или хотя бы разговоров с прохожими у него не было.

— Если обратится за пропуском, немедленно ко мне. Если уйдет, продолжайте наблюдение, — переглянувшись с Гараниным, приказал Горцелидзе.