На следующий день к вечеру в густой тени зазеленевших кленов остановилось несколько легковых машин. В сопровождении военных, среди которых находился Карл Беккер, приехал рейхсминистр Шпеер — высокий поджарый молодой человек с длинными, зачесанными назад черными волосами и густыми бровями кисточкой. Леш представил Хохмайстера. Шпеер благосклонно пожал руку Маркусу, спросил:

— Вы были первым боксером на Играх. Что вас заставило бросить спорт?

— Война, — отозвался Маркус.

В серых с зеленью глазах министра мелькнуло любопытство. Он задержал взгляд на широкой, ладной фигуре Хохмайстера, быстро изрек:

— Вы правы.

Война оторвала нас от любимых дел. Я, архитектор, мечтал строить, а пришлось чаще заниматься разрушениями.

На большом столе лежали «фаусты» с тупорылыми гранатами. Маркус объяснил назначение каждой детали. Шпеер попробовал на вес, усомнился.

— В самом деле ваш «фауст» поразит тяжелый танк?

— Прошу в бункер.

И вот КВ, из которого только что выпрыгнул водитель, продолжает двигаться на малом ходу. Он сминает проволочные заграждения и бетонные столбы, выставленные перед окопом.

Двигатель выбрасывает жирные клубы дыма. Тяжело громыхают траки. Чудилось, танк вот-вот сомнет фенриха, спрятавшегося в траншее с фаустпатроном."

"Хохмайстер покосился на рейхсминистра. Лицо Шпеера побледнело, нервные руки на ребристых рукоятках стереотрубы стали вздрагивать. В этот момент из-за бруствера выплеснулась желто-белая струя и вонзилась в лоб танка, рассыпавшись веером искр. Мотор взвыл, как в смертельном крике, пламя рванулось из щелей и люков. Танк по инерции прополз несколько метров вперед и, завалившись одной гусеницей в окоп, замер, разгораясь все больше и больше.

Потрясенный Шпеер обернулся к Беккеру:

— Ваше мнение, генерал?

— Хохмайстер — мой племянник. Я воздержусь высказывать свое отношение к фаустпатрону.

— Но вы еще сотрудник отдела вооружений вермахта, — голос Шпеера стал строже.

— Это лучшее средство пехотинца в оборонительном бою.

— Оборонительном… — чуть ли не по складам повторил Шпеер. Мысль о том, что сейчас, когда армии юга перешли в наступление и вряд ли фюреру понравится это прилагательное, озадачила его.

— На фронте случается всякое, — заторопился Беккер, почувствовав скользкость «оборонительной» приставки.

— Только не с нашей армией! Теперь она уже никогда не станет отступать!

— Дай-то бог…

Шпеер повернулся к Хохмайстеру:

— Мне понравился ваш «фауст». Впечатление производит. Однако как поведет он себя в настоящем бою?

— Не сомневаюсь, сокрушающе.

— Хорошо, что вы верите. Я дам ход «фаусту». Но пока в малой серии.