После панегириков Леш уселся в кресло, нацепил очки:

— Итак, здесь вы будете носить армейскую форму и знаки отличия лейтенанта. Предлагаем вести секцию бокса. В остальное время вам придется изучать те дисциплины, какие преподаются у нас. Офицер инженерных войск должен быть на голову выше коллег из пехоты. И еще скажу по секрету: рейхсюгендфюрер намерен использовать вас для каких-то особых дел… — Леш пригладил клок волос на большом черепе. — Рано или поздно нам придется решать спор с русскими. Поэтому основной прицел нашего училища — Россия, большевистская Россия. А она не так уж слаба.

Леш сделал упор на последних словах. Мгновение подумав, добавил:

— Мы готовим кадры для войны умов и должны трезво оценивать своего вероятного противника. Среди фенрихов много знающих русский язык или тех, кто прилежно учит его. В России с ее необъятными запасами полезных ископаемых инженер найдет много дел.

— Вполне согласен с вами, — проговорил Маркус, чтобы не молчать.

— Прекрасно! — О чем-то подумав, Леш снова оживился: — Но русских придется покорять силой. Сколотите группу, скажем, из пяти — десяти человек, подготовленную к самым неожиданным и опасным операциям. Отряд отчаянных парней, которых можно послать хоть в ад, нисколько не сомневаясь, что и оттуда они выберутся с честью. Пусть ими руководит лозунг Ницше: «Живи опасно!» Романтики из разбойничьей стаи, воины, не защищенные никакими законами!.. Ах, как это здорово! Их оружие — рукопашная схватка, их страсть — безрассудная храбрость, их божество — великая Германия!

«Ему бы на митинг», — подумал Маркус, с восхищением глядя на «Орден крови» на лацкане френча.

Наконец Леш нажал кнопку звонка. Появился адъютант.

— Распорядитесь приготовить комнату для лейтенанта…

Хохмайстер спустился на плац, поправил портупею и пошел к казармам. Новые, начищенные до зеркального блеска сапоги поскрипывали на брусчатке, широкую спину ладно облегал хорошо сшитый мундир, козырек фуражки с высокой тульей закрывал глаза от полуденного солнца. Маркус представил себя со стороны. О, если бы сейчас его увидели родители!

Казарма, казалось, вымерла. Как по линейке стояли койки. На пластмассовых вешалках висели мундиры. Окна были зашторены. Фенрихи спали после обеда, накрывшись одними простынями. Мягкий полусумрак закрывал лица будущих офицеров инженерных войск.

11"

"В каком-то сладостном ослеплении жил Хохмайстер первое время. В училище все было ново, загадочно. Даже обычная гусарская дудка, будившая фенрихов по утрам, приобретала для него особый смысл. Она несла в себе традицию, а традиция для чистокровного немца — это много. Позолота давно стерлась от многих рук.