Отлично, почти весь поселок в секторе обстрела, плюс берег реки. Луна, словно прожектор, высвечивает ряды палаток и вытащенные на песок лодки. Никакого движения, все спят. До ограды лагеря метров сто пятьдесят, может, чуть больше.

Гортанный голос по радио становится громче, и звучит обеспокоенно. Внезапно проскальзывает мысль – а что, если буры нас специально подставили?! Убивать нас после разгрома лагеря им смысла нет, это мы с Саней уже обсуждали – понятно, что кто-то приплывет из Ростова и «подправит картинку», подставы не получится. А вот подставить сейчас и смыться – очень даже есть смысл. Понятно, что лагерь тогда уцелеет, но потери понесем и мы и турки, нам придется отступить, оставив тела убитых, турки, увидев их, обо всем догадаются, и начнется самая настоящая война. Кто бы в ней ни победил, он выйдет из нее сильно ослабленным, да и новых колонистов на Дальний Юг эта заваруха явно не привлечет. Кто останется в выигрыше – правильно, Фолькс…

«Есть сигнал от буров! Приготовиться!»

Это уже радиостанция пробурчала, через гарнитуру. Ну прекрасно: значит, переборщил я с паранойей. Автомат у меня новый (ну, именно у меня новый, а так-то не очень), из тех стволов, что привезли с собой знакомцы Фролова с последним судном. Понятно, что от всего оружия после зачистки лагеря придется избавиться. Обычный АКМ болгарского производства, даже приклад не складной. Зато установлен ПСО-1[73], что лишним этой ночью явно не будет."

"Навожу автомат на ближайшую во втором ряду слева палатку. Что? Нет, не мучает. А вот так. Как говорил подполковник Дюбуа[74] – «Насилие разрешило больше конфликтов, чем что бы то ни было в человеческой истории». Кто не согласен – спросите отцов города Карфагена, что они на этот счет думают. Правильно, нельзя их спросить – они мертвы, а Карфаген разрушен. Так не будем же им уподобляться.

«Огонь!»

Автомат задрожал в руках, посылая вниз кусочки металла.

Эпилог

– Мяу! Мяу! Мяу!

– Да иду, иду, блин… подожди ж ты минуту!

Вася (она же Василиса) ждать решительно отказывается. Как можно чего-то ждать, когда Она хочет есть? Глупость ведь, правда?

Достаю из холодильника небольшой кусок тарпанятины, быстро режу кубиками и ссыпаю в миску. Трехцветный котенок (два месяца всего) последним мявом явно говорит: «Наконец-то!» – и с урчанием накидывается на еду. Можно подумать, я ее пару часов назад не кормил.

«Гато – Вышке».

Чертыхнувшись, быстро споласкиваю испачканные мясом руки и хватаю со стола рацию.

– Слушаю.

«Вижу два судна в Левой протоке».

– Принял.

Выглядываю в окно. Выпавший ночью снег почти весь сдуло сильным ветром, остался только возле каких-то препятствий. Серое небо со стремительно проносящимися по нему тучами, пожухлая серо-коричневая трава… и минус четыре на градуснике.