И трех минут не прошло, как наш внедорожник свернул на неширокую улочку, идущую параллельно Авенида-Лопес, и еще через минуту припарковался у ресторанчика с вывеской «D’oc» и незнакомым мне флагом над дверью – на красном фоне чудно́ выглядящий крест и семиконечная звезда в углу. Что-то первый раз такое вижу, и даже ассоциаций никаких не возникает.

– Ты как относишься к окситанской кухне?

Окситания… это где вообще?[8] Где-то во Франции, кажется?

– Э-э… честно говоря, впервые слышу о существовании таковой.

Ичасо шутливо закатывает глаза:

– Ох уж эти русские варвары! Ладно, пойдем, буду делать из тебя человека.

Принимаю смиренный вид:

– Слушаюсь и повинуюсь, хозяйка.

Грозит мне пальцем:

– Ты эти свою южные штучки брось! Рабовладелец проклятый! Признавайся: завел себе гарем из рабынь?"

"Надо же, проницательная какая. Ну гарем не гарем, но одну купил, было дело. Впрочем, учитывая политические воззрения собеседницы, делиться этим было бы неразумно, так что мотаю головой:

– Нет, в Родезии рабство запрещено.

– Ну-ну, так я тебе и поверила.

Так, болтая и перешучиваясь, поднимаемся по узкой деревянной лестнице на второй этаж и занимаем небольшой столик на террасе, выходящей в сад внутреннего дворика. Уютно тут, даже весьма. Дерево, кирпич, гирлянды чеснока и каких-то очень аппетитно пахнущих сухих трав.

Время для завтрака уже позднее, а для обеда – раннее, так что посетителей немного, больше половины столиков свободны.

В связи с моей постыдной неосведомленностью о яствах окситанской кухни (да и о самом существовании таковой, если уж на то пошло), Ичасо делает заказ на нас обоих. Мое ухо выхватывает среди незнакомых названий «…кассуле[9], рататуй[10], нисуаз[11]…» знакомое слово.

– Погоди, «Рататуй» – это мультик такой был, о крысе-поваре.

Басконка подтверждающе кивает:

– Вот-вот. В этом ресторане – лучшая крысятина в городе, специально ради нее сюда приезжаю.

– Хм…

Шутит или нет? Французы – они ведь почти как китайцы, тоже какой только гадости не жрут, от лягушек до улиток и кузнечиков. Ладно, черт с ними, с крысами – едали мы вещи и пострашнее. Одна куриная тушенка из Макеевки чего стоит, после нее никакая крысятина не страшна.

Официант, невысокий, полный и чернявый, как и положено южному французу, принес бутылку красного вина и ловко наполнил два бокала. Присматриваюсь к бутылке. Написано на… э-э… черт его знает на каком. Что-то романское, несомненно, но на французский как-то не похоже. Я его не знаю, но опознать могу, мне кажется.

– Это окситанский язык. Они у себя вино производят.

Ни фига себе, еще и язык такой есть? Выражаю удивление вслух, чем вызываю очередной смех Ичасо.

– Ты только при официанте такое не ляпни, а то в рагу плюнет. Есть и язык, и анклав свой – на юго-западе Европейского Союза.