– Не вопрос, Виталий Сергеич.

Вот. Главное – в правильных выражениях поставить задачу. Политиком, похоже, становлюсь, хе-хе.

Все, наконец-то – добрался до дома! Ничего особенного, на хоромы не тянет, но мне нравится. Деревянный, разумеется, из бруса, как следует утеплен, что для здешних широт обязательно. На первом этаже гараж, санузел, кухня и столовая-гостиная, на втором (он же мансарда) – три спальни и небольшая веранда. С нее, кстати, можно на закат смотреть, и даже Аустралис поблескивает сквозь полосу прибрежной растительности. Красота, короче (пока новые поселенцы не понаедут, и чудесный вид не скроется за их домами).

Два дня с веником и тряпкой провозился, пока все привел в нормальное состояние.

Участки в центре мы нарезали сорок на шестьдесят метров, так что, помимо дома, у меня еще образовался и двор, границы коего обозначены на местности белым деревянным заборчиком по пояс высотой. Нет, земли не жалко, ее тут много – можно хоть по гектару каждому двор нарезать. Но городом это уже не будет, ибо, разумеется, обустройство городской инфраструктуры на такой площади и с такой плотностью населения ни один бюджет не потянет.

Кому хочется простора – пожалуйста, селитесь за городом, степь большая, всем места хватит."

"Блин, дети напомнили – надо и во дворе саженцы высадить, пока они там в гараже не загнулись. Не так их много, в конце концов – один канадский клен, по паре штук сибирского кедра и березы, три рябины и две дюжины кустов, предположительно способных выжить в местном климате. С одной стороны, конечно, хлопоты, с другой – уют же надо создавать. Да и рябиновое варенье я очень люблю. Варить его, правда, пока не умею, только есть, ну да это дело наживное, думаю.

Так что не фиг лениться: лопату в зубы – и вперед.

Русь, нижнее течение Аустралиса, левый берег, Большое асфальтовое озеро

– Блин… слушай, ну и вонь тут, звиздец!

Игорь, с несколько непонятной мне радостью, энергично закивал:

– Ага! Я ж тебе говорил!

Говорить-то он говорил, но… лучше сто раз услышать, чем один раз унюхать. С трудом сдерживаю подступившую к горлу тошноту. В воздухе висит прямо-таки осязаемая вонь тухлых яиц, гнилого мяса и еще какой-то мерзости. Тут, вдобавок ко всему, еще и ложбина получается между двумя цепями холмов, так что ветер не очень продувает…

– Слушай, так природный газ же не пахнет вроде? Это от трупов вся вонь, что ли?

Желтов покачал головой:

– Не только.

Природный газ сам по себе не пахнет, да. В тот, который в конфорках горит, специально всякое добавляют, с запахом, чтобы утечку можно было унюхать. Но бывают и естественные примеси, типа сероводорода, как тут. И вот он-то и воняет. Ну и трупы, конечно, тоже.

Он кивнул на торчащую из серовато-черной, обильно присыпанной пылью и сухой травой глади спину тарпана.