"

"Думаю, что окончательно Генка в скорое появление ребёнка поверил на следующее утро, стоя под дверью ванной комнаты, и без конца спрашивая, плохо ли мне. Я даже не отвечала. Можно подумать, я ради собственного удовольствия с девяти утра в обнимку с унитазом сижу. А когда я из ванной всё-таки вышла, Генка на моё серое лицо уставился и снова испугался, но и поверил, в этот момент окончательно. А в машине, по дороге домой, молчал. Смотрел в окно, а когда я его за руку подёргала, пояснил, что раздумывает, как избежать пули, когда Филин узнает великолепную новость.

— Прекрати выдумывать, — негромко, косясь на затылок водителя, проговорила я. — Это уже не игрушки и не шутки. Папа всё поймёт.

— Ой ли?

— Давай обойдёмся без твоих дворовых выражений, хорошо? — Я журнал из кармана на спинке сидения достала и принялась им обмахиваться. — Какая жара.

Генка с тревогой посмотрел на меня.

— Кондиционер работает.

— А мне жарко. А ещё я пить хочу. Молока шоколадного хочу.

Он брови вздёрнул.

— А ты пробовала шоколадное молоко?

— Нет. Но я видела, как Ванька пьёт. Я тоже хочу.

— Занятно.

Я взглянула на него возмущённо.

— Что занятного?

Он тут же головой покачал, от своих слов отказываясь, а затем в лоб меня поцеловал. Я ещё пару минут горела от возмущения, но потом оно улеглось само по себе, я у Генки под боком устроилась и глаза закрыла. Если честно, к этому времени я уже успокоилась, для меня всё было ясно, и мне почему-то казалось, что все должны принять перемены во мне и в моей жизни, как данность. Даже папка. И совсем не ожидала, что он на дыбы встанет. Я рассчитывала, что увидев меня с Генкой рука об руку, он воспримет всё спокойно, ведь при нашей последней встрече речь о моём скором замужестве зашла, и папка лишь фыркнул, не выразив никакого недовольства или раздражения по этому поводу. А вот сейчас я наблюдала, как он стремительно лицом темнеет, хмурится, и переводит непонимающий взгляд с меня на Генку и обратно. В конце концов Филин признался:

— Я не понял.

От его тона я насторожилась, и совсем другим тоном повторила:

— Я беременна.

Папка голову наклонил и теперь смотрел на нас исподлобья и ещё более выразительно.

— Прекрасно, — сказал он. — Вот и отпусти дочь на дачу. На два дня.

Ника прошла за спиной мужа, на меня глянула, а на лице такое выражение, словно она мне здорово сочувствовала. Я её зачем-то взглядом проводила.

— Ты протрезвел, я надеюсь? — поинтересовался тем временем папка у Завьялова.

Тот под прицелом его холодных глаз, крякнул.

— Кирилл…

— Что?

— Мы не планировали, это случ…

Я Генку локтем толкнула, и он заткнулся, сбившись на полуслове.

— Папа, прекрати так на него смотреть. Так получилось. Я ему только вчера сказала.