Хватит уже в казаки-разбойники играться, тебе лет-то сколько?

— Много, котёнок.

— Вот и я о том же. — Я ладонью по его груди провела, начала пуговицы на рубашке расстёгивать. — Здесь покоя не будет, понимаешь? — негромко и вкрадчиво проговорила я. — Твои и мои родственники нас с ума сведут. Я, конечно, папку очень люблю, но иногда он перебарщивает. Со мной в особенности. Вот скажи, почему он никак не поймёт, что я взрослая?

— Я, по-твоему, на семейного психолога похож? — Генка рубашку снял и на пол кинул. — Одно я знаю точно, ни до какого семейного бизнеса я физически не дотяну.

Филин пристрелит меня гораздо раньше.

Я улыбнулась.

— Ты просто трус.

— Я не трус. Но я вполне обоснованно опасаюсь.

Его рука нырнула мне под подол, Генка рядом прилёг и поцеловал меня. Я ответила со всей страстью, по привычке принялась его затылок гладить, а потом короткие волосы в кулак захватила и потянула, заставляя Завьялова поцелуй прервать."

"— Ну что ещё? — недовольно поинтересовался он.

— Повторю вопрос Стасика: Света отставку получила?

— Вот ты нашла время ревновать.

— Ген, я уезжаю завтра. Мне как-то не хочется, вернуться через две недели и обнаружить, что ты на ней уже женат.

От этой дамочки можно чего угодно ожидать. — Он рассмеялся, а я его по плечу стукнула. — Она если и цветочек, то из джунглей. С виду милая, а сожрёт, и не подавится.

— Тебя, что ли?

— А ты привык думать, что я стерва, да? Любого за пояс заткну. А я, вообще, ругаться и скандалить не люблю. У меня внутри всё трясётся каждый раз, и я переживаю. А ты чурбан бесчувственный.

Завьялов губами к моей шее прижался, нежно так, осторожно, и у меня поневоле дыхание сбилось. Голову откинула, чтобы ему поудобнее было, и глаза закрыла.

За плечи его обняла, но уже через минуту сказала:

— Не смей с ней спать.

Генка на кровати сел и в сердцах сплюнул.

— Невозможно просто.

Я на его спину уставилась.

— А чего ты вскочил?

— А ты чего? Теперь понятно, зачем именно ты приехала! Мозги мне промыть перед отъездом!

— Потому что у меня выбора другого нет!

Он как-то нехорошо усмехнулся.

— Выбор есть всегда. Помнится, это ты мне говорила.

— Замолчи. — Я подушку к себе подтянула и под голову себе положила. Сложила руки на груди. — Она с тобой обо мне разговаривала, я правильно понимаю? Не ты же, в самом деле, первым заговорил, от тебя ведь не дождёшься.

И что она тебе сказала?

Генка ко мне повернулся.

— Что ты раз за разом заводишь с ней неприятные разговоры.

— Какие это — неприятные? Правду и только правду говорю.

— Это какую же?

Я руку протянула и за пряжку его ремня ухватилась.

— Что ничего ей не светит. Ты мой, с головы до пят.

Завьялов машинально ко мне наклонился, когда я его к себе потянула, и ухмыльнулся мне прямо в лицо.

— Это кто тебе такое сказал?

— Я и так знаю.