Ванька с тоской поглядел в окно, где, выделяясь на фоне зубчатых стен, уходила острым шпилем в небо Башня Привидений. Вдали над стеной видна была узкая полоска океана.

– Я смогу когда-нибудь вернуться? – спросил он.

Сарданапал пожал плечами:

– Не хочу тебя обманывать. Я этого не знаю. Но одно могу сказать точно: едва ли это произойдет скоро… Твое магическое кольцо остается у тебя. Мало ли что и как повернется? Но запомни: ты не должен применять магию – даже самые простые заклинания. Этим ты облегчишь врагу поиски. Запомни: у тебя много недругов – и добрые тети, и их магвокаты, и фаны Пуппера, и куча карьеристов вроде Графина или Тиштри.

После первой искры они что-то заподозрят. После второй засуетятся. После третьей я не поставлю за твою голову и дырки от бублика…

– Откуда они будут знать, что это моя искра? – удивился Ванька.

– Вспомни палку от метлы. У них есть образец твоей магии. Магия уникальна. Как не бывает двух одинаковых сетчаток глаза, так не существует и двух одинаковых магий. По единственной искре можно узнать о маге больше, чем сто раз прочитав его биографию!.. Разумеется, если иметь соответствующий опыт! – веско сказал Сарданапал.

Услышав про «соответствующий опыт», Поклеп ехидно фыркнул с диванчика, но комментировать не стал. Диванчик на лапах грифона умел здорово пинаться. К тому же он был очень привязан к Сарданапалу…

Ванька попрощался и вышел из кабинета.

– Через два часа! Помни! – крикнул ему вслед академик.

Золотой сфинкс зарычал Ваньке в спину, напоминая, что назад пути нет. Но Валялкин и не собирался возвращаться. Он увидел уже, что у высокого полукруглого окна с витражными стеклами стояла Таня.

Ванька шагнул к ней, она к нему… Вместе они нырнули в полутемный коридор, впервые благодаря Древнира за бестолковую и нагроможденную архитектуру школы волшебства со множеством коридоров, переходов и галерей. Два часа для прощания – так много и так мало. Таня долго потом помнила Ванькины поцелуи, а он – солоноватый вкус ее слез.

И почему так часто бывает, что только в минуту разлуки понимаешь, как сильно ты любишь?

Глава 5

ПИСЬМО ОТ ДОЧУРКИ

В мире лопухоидов тетя Нинель сотрясала пол, занимаясь по самоучителю ушу. В аэробике она разочаровалась и утверждала, что от нее только толстеют.

– Вы первый в мире человек, который толстеет от аэробики! – вяло возражал домашний врач.

– Гельмут, я тебя умоляю! Я знаю свой организм! Обычному человеку встать на носки или подпрыгнуть ничего не стоит, мне же для этого нужно полпачки шоколадного печенья или две котлеты по-киевски. Уж я-то себя знаю! Даже если я просто шевелю пальцами на ногах – у меня немедленно возникает дикий голод! – с апломбом заявляла ему тетя Нинель.

Домашний врач не спорил.