Голубоватое пламя охватило его лицо, кожу, волосы. Мгновение казалось, что он превратится в пепел. Но этого не случилось. Внезапно огонь погас, пламя опало – перед ними, уже не скрываясь под чужим обликом, стоял Триглав. Ветер теребил золотую вуаль на трех его лицах.

– Даже вашему заклинанию не обуздать того, кто древен, как сама Смерть. К тому же вы произнесли его порознь – один начал, и другая закончила, а это ослабляет магию, – сипло сказал он.

Триглав повернулся и повел рукой. Это было слабое, небрежное движение, однако пергамент с заклинанием в руках у Сарданапала покоробился. Казалось, мгновение превратилось для него в годы. Зеленые пятна плесени заплясали на его краях. Пергамент потемнел, буквы на нем стерлись, и он рассыпался в прах.

– Заклинание разрушения. Когда-то во время битвы с богами я уже видел его в действии, – тихо сказал Сарданапал.

– Ты ошибся, старик… Ты видел не заклинание разрушения, а само разрушение. Заклинаниями пользуются маги. У богов же мысль, желание и воля неразделимы. Мы творим то, что желаем. Возводим случайность в закономерность, а произвол – в мораль, – усмехнулся Триглав.

Он дохнул, и Сарданапал упал, не устояв на ногах. Шея и руки его были закованы в тяжелую дубовую колодку.

– И это не магия. Я просто пожелал, чтобы так было, – продолжал Триглав.

Он наклонил голову, и два копья пронзили колодку Сарданапала справа и слева от его головы. Их наконечники прошли вдоль тела, не коснувшись его.

– Я мог бы быть и точнее, но быстрая смерть скучна. Мне хочется увидеть ужас в твоих глазах. Всякий раз ужас тех, кого я убиваю, делает меня немного сильнее, – сказал Триглав.

– Это был ты, все время ты! – сказал Сарданапал. Он с трудом находил слова. – Ты приходил ночами в Тибидохс! Ты принимал облик Перуна, ты нападал на учеников, ты писал на куполе чужое имя! Ты все делал для того, чтобы я произнес заклинание и уничтожил его!.. А я, я – старый олух – ни о чем не догадывался.

Триглав хмыкнул.

– Раньше мудрый дедушка Сарданапал лишь разглаживал козлиную бороду и делал вид, что все ведает наперед. Если же Тибидохс садится в лужу, то всему виной пророческий бред Древнира. Не скрою, он действительно заглядывал в будущее, да только видел лишь то, что хотел увидеть… Он был идеалист, то есть упрощал жизнь до идеи, оскоплял все ее многообразие и любовался ошибочной и ложной гармонией, проистекавшей от такого упрощения.

– Как ты сумел попасть в Тибидохс? Буян защищает не только купол. Кто произнес заклинание вызова? – быстро спросил Сарданапал.

– А, один мальчишка! Семь-Пень-Дыр. Думаю, он хотел вызвать темного духа, не меня, но ошибся в рунах… – небрежно сказал Триглав, наклоняясь за молотом. – Ну все! Пора убить вас всех.