Это неприятное открытие, к несчастью для миссис Картер, совпало с приходом всамделишного князя. Увидев статного незнакомца, кокер-спаниель помчался к нему засвидетельствовать свое почтение и принялся с радостным визгом напрыгивать, норовя лизнуть в лицо.

Эрминтруда, выйдя из оцепенения, но вся еще во власти сладостных грез, закричала:"

"– Уолли, ну зачем ты впустил Князя в дом! Этой скотине только на конюшне место!

– Ну вот, а я ведь тебя предупреждал, – проворчал Уолли, довольно ухмыляясь в усы. И добавил, глядя на несколько ошарашенного гостя: – Она не вас имела в виду. Лежать, Князь! Вот так, молодец!

– А-а! – томно протянул князь, понимающе сверкнув белоснежными зубами. – Значит, нас здесь двое – этот славный песик тоже из нашего княжеского племени! Забавно! Только умоляю, не наказывайте его из-за меня! Я ведь просто обожаю собак.

– Все равно ему здесь не место, – заявила Эрминтруда, еще не придя в себя от только что испытанного потрясения. – От него псиной разит.

– Бедняга, – нежно произнес князь, присаживаясь и гладя провинившегося кокер-спаниеля по спине. – Обратите внимание, крупиночка, как печально он на вас смотрит. Однако, дружочек, я не стану тебе уж слишком сочувствовать, ведь в отличие от меня у тебя есть крыша над головой – прекрасный дом, который не спалят большевики.

– Боже, неужели именно такая участь постигла ваш дом? – ужаснулась миссис Картер.

Князь развел руками:

– Издержки войны, крупиночка. Счастье еще, что меня самого не расстреляли.

– Ах, как ужасно! – воскликнула Мэри, чувствуя, что от нее этого ожидают. – Я и не знала, что большевики в Грузии так лютовали.

– И вы всего лишились? – с придыханием спросила Эрминтруда.

– Всего! – просто ответил князь.

Эта короткая реплика погрузила присутствующих в скорбное молчание. Мэри решила, что не стоит придираться к тому, что князь, в своем величии, не посчитал такую мелочь, как золотой перстень-печатку или массивный золотой портсигар с бриллиантами. Возможно, предположила она, свирепые большевики пощадили и еще что-нибудь из подобного рода пустячков.

Эрминтруда, желая разрядить обстановку, громко осведомилась, куда делась Вики.

Никто не знал.

Однако девочка не заставила себя долго ждать. Она появилась, едва накрыли стол к чаю. Мэри, с трудом выносившая выходки Вики, на сей раз не могла не оценить ее выдумку.

Бесшабашная спортсменка уступила место светской львице. Шлейф вечернего шифонового платья волочился по полу. Вики вошла, небрежно придерживая рукой шею борзой, и, остановившись в дверях, обвела комнату томным взглядом с едва уловимым оттенком трагичности. Борзая, не обладая артистизмом хозяйки, тут же вырвалась из-под ее руки и помчалась знакомиться с гостем.