Между густых бровей залегла складка, когда он спросил:

— Почему вы тут стоите? На улице холодно, рискуете замерзнуть.

От любого другого человека подобное прозвучало бы как знак заботы, но только не от этого — я уже успела усвоить и принять, что Эмиля волнуют только свои собственные цели. И это, в общем-то, было логично и закономерно. И все было бы куда проще без подобных фраз, порождающих внутри глупые иллюзии.

Поэтому на его вопрос я устало огрызнулась — впрочем, совершенно беззлобно:

— Можно подумать, что вас это как-то волнует.

Он смерил меня взглядом с головы до пят, но ничего не ответил.

Вместо этого просто скомандовал:

— Садитесь в машину. Мою. Проедемся с вами кое-куда.

Я покачала головой:

— Не думаю, что это хорошая идея. Вы сами сказали, что мне не стоит вам доверять.

— Туше, — усмехнулся он. — Но нам с вами придется как-то учиться доверию друг к другу… учитывая нынешние обстоятельства.

Он говорил — а меня буквально разрывало от его слов напополам. Странно, но какие бы полярные чувства ни внушал этот человек — в его присутствии мне все же было спокойнее. И вместе с тем я знала — как только он поймет, что я для него абсолютно бесполезна, так сразу же потеряет ко мне всякий интерес.

И мне, наверно, стоило бы сразу обозначить, что я — то оружие, которое никогда не выстрелит, и избежать тем самым дальнейшего разочарования. Но было отчего-то очень страшно поставить все эти точки над «i» и остаться не просто без поддержки, а вообще без надежды на какую-либо помощь. Особенно сейчас, когда следом за деньгами лишилась даже возможности их заработать.

Запустив начинающие подмерзать руки в карманы пальто, я, тем не менее, честно призналась:

— Эмиль, давайте говорить начистоту.

Если вы рассчитываете узнать от меня какую-либо информацию о делах моего мужа — я не смогу вам ее дать просто потому, что ничего об этом не знаю. Действительно не знаю! Я всего лишь беременная женщина, которая потеряла все — семью, средства к существованию, работу. У меня ничего нет — даже надежды на то, что все наладится. Все, что осталось — это мой ребенок, которого я не знаю на что буду содержать. И подруга, которую, возможно, подвергаю опасности, пользуясь ее гостеприимством. И если вы здесь только потому, что надеетесь что-то от меня получить — мне совершенно нечего вам дать. Поэтому давайте не будем тратить время…

Палец в кожаной перчатке неожиданно коснулся моих губ, прерывая бесконечный поток слов."

"— Садитесь в машину, — повторил он все так же невозмутимо, будто я не сказала ему только что о своей полнейшей бесполезности.

Но продолжать пререкаться было просто глупо. Не оглядываясь на Эмиля, я прошагала к его джипу и не без облегчения нырнула в теплоту салона.