А за этим взглядом по-прежнему скрывался человек, от которого я понятия не имела, чего ждать.

Он внимательно рассматривал меня и от этого я чувствовала себя неловко. Нужно было начать разговор и покончить наконец со всем этим, но я не знала, как. Тем более, что интуитивно чувствовала — он заговорит со мной сам. Тогда, когда посчитает нужным.

Так оно и вышло.

— Давайте начнем с главного, Вероника.

Его голос раздался так неожиданно и вместе с тем ожидаемо, что по телу у меня пробежала дрожь. Я не могла бы сказать, чего именно боялась в этот момент. Знала лишь, что невозмутимость, с которой он говорил, оказывала на меня куда большее влияние, чем любой крик.

— И что же главное? — не выдержала я возникшей паузы.

Ощущение, что контроль над ситуацией находится вовсе не в моих руках, пугало и умиротворяло одновременно. Казалось, я просто плыву по волне той безмятежности, с которой он говорил… А может, на самом деле просто тону, сама того не замечая?"

"— Я — враг вашего мужа, Вероника, — проговорил Эмиль размеренно. — Но я не враг вам. Во всяком случае, пока.

От предупреждения, высказанного все тем же ровным тоном, по спине у меня пробежал холодок.

Что крылось там, за его внешней невозмутимостью? Я не знала. Но не было сомнений — мне стоило опасаться всего.

— Поясните, — попросила я холодно.

— Все будет зависеть от вас, — легонько повел он плечами. — Если будете со мной честны — я буду к вам справедлив. Если же нет…

Он снова дернул плечом с безразличным видом, но мне показалось в этот момент, что этот человек способен сломать меня одним пальцем. Вот только я совсем не понимала, чего он хочет. Чего добивается?

— Спрашивайте, — предложила я, борясь с желанием выскочить из машины и скрыться за десятью дверями, убедив себя, что весь этот вечер — лишь страшный сон.

— Вы назвали себя почти бывшей женой Орлова, — сказал он.

Никакого вопроса не прозвучало, но я ясно поняла, что он хочет от меня услышать.

— Я собираюсь с ним развестись, — пояснила, стараясь говорить в том же ровном тоне, что и Эмиль.

— Почему?

Я резко повернула к нему голову. Он все также наблюдал за мной с видом созерцателя, желающего проникнуть в тайные мысли собеседника. При этом не давил ни взглядом, ни голосом, но за всем его обликом ощущалась тщательно сдерживаемая сила.

Сила, которой я не собиралась подчиняться. С меня было довольно.

— Я не хочу говорить об этом, — отрезала решительно. — Это никак не касается нас… с вами.

По его лицу медленно растеклась усмешка.

— Хорошо, — согласился он неожиданно уступчиво. — Но с чего вы так уверены, что этот ребенок — мой, а не вашего мужа?

Я мысленно отбросила все свои опасения, всю внезапную робость перед этой скрытой властностью.