Надеюсь, этот камешек поможет внучке старосты… больше, к сожалению, я не могу оставить. После так же спешно вернулась к Джереми, который стоически держался в седле, и мы, спустя двадцать минут, продвигались по просёлочной дороге. Тучки, словно помогая нам, приоткрыли звёзды, луна тоже выбралась из мягкой перины, освещая нам путь.

— Мам, а чем тебя одарил проклятый остров? — тихо спросил сын, когда мы отъехали на приличное расстояние от деревни.

— Магией"

"— Тогда тебе придётся меня оставить?

— Нет, мы никому не скажем, это будет наша тайна, — прошептала я, чуть помолчав продолжила, — потерпи немного, нам нужно подальше уйти от деревни.

— Я справлюсь, я же мужчина, — уверенно заявил Джереми, а спустя час, откинувшись на меня, спал.

До самого рассвета мы ехали до границы, деревенька была расположенная аккурат у самой грани. Когда более семи лет назад нам пришлось спешно покидать родной город, выбора особо не было, нужно было скрыться подальше. И сейчас выбора у меня тоже не было…

— Джереми, проснись сынок, — прошептала я, прежде чем спешится

— Уже приехали?

— Нет, но вот она грань, нам нужно отпустить лошадь, пусть возвращается к хозяину.

Отвязав чемодан и мешки с едой и кухонной утварью, я с тоской взглянула на эту кучу. И косо поглядывала на пасущую рядом лошадь, тащить всё на себе или ожидать обвинения в воровстве?

— Бери вот это, — переложив часть посуды и продуктов в свой мешок, я отдала сыну, тот, что полегче. На свой же привязала верёвку и закинула его на спину, от веса мои ноги сразу же подогнулись, — идём.

Границу перешли спустя десять минут, она невидимой паутинкой облепила нас с ног до головы, чуть задержав, словно проверяя и не заметив в нас опасности — пропустила.

Ещё десять минут хода, и я устало сползла на траву, жухлую по-осеннему, от которой шёл терпкий прелый аромат леса и грибов.

— Нужен отдых и поесть, — ободряюще улыбнулась сыну, которого тоже шатало от усталости, я знаю, что после болезни ребёнку необходим постельный режим, хорошее питание и забота. Но нужно было спасать наши жизни, людская зависть и озлобленность очень опасные чувства.

— Давай помогу, — предложил сын, падая рядом со мной.

— Помоги, — кивнула, доставая плед из мешка, укрыла сына от утренней росы, — сейчас я разожгу костёр, но прежде соберу немного веток, а ты достань бутылку с водой и мясо, будем варить похлёбку.

Веток в лесу хватало, и я управилась с этим быстро, огненный камень второй раз тоже поддался мне с первого удара и уже через пять минут яркое тёплое пламя костра весело потрескивало, а в котелке шипела вода.

— Хорошо, — прошептала, глядя на пляшущие огоньки. Сынишка сидел, уткнувшись подбородком в колени и тоже не отрывал свой взгляд от пламени.