А Дэсмонд все продолжал меня целовать, словно не мог прерваться ни на миг, словно для него это было единственным, что сейчас имело значение… Словно эти поцелуи, нежные, исполненные чувства, могли заставить меня забыть обо всем.

Прошло пол года…

Порт в Картамьене оглушал криками продавцов, речитативными голосами зазывал, шумом подъезжающих повозок и руганью грузчиков. Здесь преимущественно пришвартовывался торговый флот, а потому массивные тюки с кораблей переносили не молчаливые духи ветра, а люди.

— Леди оттон Грэйд, полагаю, вы отошли излишне далеко, — прошипел раздраженно господин Ирек.

Я с улыбкой оглянулась на поверенного, который после того, как его более не тревожил своими появлениями призрак, стал гораздо сдержаннее и дружелюбнее, но все же иной раз его брюзжание было неповторимо.

Затем взглянула наверх — Янир сопровождал меня неизменно, стоило покинуть его светлость, и более Дэсмонд никому не доверял. Несколько солдат с оружием, что так же были моей охраной, герцог считал скорее атрибутом статуса, нежели защитой.

— Еще один ряд, господин Ирек, и мы вернемся на борт Ревущего, — миролюбиво произнесла я."

"Поверенный заскрежетал зубами, но более не сказал ничего.

Я же продолжала, медленно шагая вдоль торговых лотков с восточными тканями искать муаровый шелк нежно голубого оттенка. Именно, нежно-голубого и никак иначе. В идеале требовалось найти тот, что будет рисунком напоминать спил вишни — впрочем, мне ни разу не доводилось видеть спил вишневого дерева, и Диана, я более чем уверена — тоже, но кто будет спорить с женщиной в положении, особенно если это ее величество?!

От обилия пестрящих тканей зарябило в глазах, и я на миг остановилась, пережидая дурноту. Та, неизменно накатывала все чаще, что начало вызывать некоторую тревогу.

— Ариэлла?! — Янир слетев ниже, окутал прохладой. — День становится все жарче, полагаю, вам следует вернуться на корабль.

Вдали раздался крик ""Эуссэ, ангера эмитэ эуссэ"".

Так как с его светлостью все эти полгода мы находились в основном в плавании по южным морям, некоторые слова местного наречия уже были мне известны, и я, не задумываясь, перевела ""Лимоны, свежие сочные лимоны"". Дальнейшее, поразило меня саму:

— Янир, принесите мне лимон. Сейчас! Немедленно! Сочный!

Дух ветра, не скрыв своего изумления, отобрал серебряную монету у тоже несколько оторопевшего господина Ирека и взмыл вверх.

Я же, утратив всяческий интерес к тканям, в нетерпении ожидала его возвращения. Дух не став испытывать мое терпение, появился почти сразу, принеся небольшую корзинку с яркими желтыми фруктами, на которых блестели капельки воды.

— Вымыл, — гордо сообщил Янир.

— О, благодарю вас, — выхватывая всю корзинку, произнесла я.