– Шепелевы в отпуске, Бородин в походе. Он бессемейный, – словно оправдывалась она.

– Жених, значит, – недобро усмехнулась Юля, – понятно. И как?

– Что – как? – не поняла Маруся.

– Жених как? Стоящая кандидатура? Может, рассмотреть? А что, будем соседями.

– Брось ерничать, Юль, – обиделась Маруся, – везде люди живут. А эти, между прочим, еще и страну охраняют! И не всем довелось родиться в столице. А люди здесь приличные, морские офицеры. И жены у них…

– Видела я этих жен, – прервала сестру Юля. – Да разве я спорю? Конечно, везде! И на Севере, и в Антарктиде! И в пустыне живут, и в горах. Только у меня один вопрос. Всего один. При чем здесь ты, Маша?

Машей она называла сестру в самых крайних, конфликтных случаях или если злилась и обижалась. А так сестра для всех была Марусей.

– Я? – Маруся поперхнулась от возмущения. – Потому что я – жена офицера! – с пафосом повторила она. – Потому что это мой долг. Потом – и я тебе говорила, – я люблю Алешку и счастлива с ним! – И Маруся расплакалась.

– Ладно, – примирительно сказала Юлька, – ну? И где твои яства?

Попробовав мясо, за которое билась бедная Лида Брекун, Юля скривилась:

– Собачатина? А может, медвежатина?

– Что? – поперхнулась Маруся. – Ты… – от возмущения она закашлялась, – ты совсем спятила? Это свинина! И вообще, Юль! Ты, кажется, перегибаешь!

Ну что делать? Поссориться, выгнать Юльку из дома, уйти самой? В конце концов, все это Маруся предвидела. Такой человек ее Юлька. Непросто с ней, но это родная сестра.

– Ладно, – примирительно вздохнула Юля, – извини. Но ведь не жуется, зараза! А юморок мой ты знаешь.

– А ты и собачатину пробовала? – желчно осведомилась Маруся. – Откуда знаешь, что она не жуется?

Зато пирожки с клюквой Юльке понравились. И калитки с картошкой, принесенные Лидой, и компот из морошки.

Юлька открыла дорожную сумку и, как факир, медленно, с расстановкой, стала вытаскивать подарки – пять плиток горького шоколада с орешками, две банки растворимого кофе, индийский чай, две палки сырокопченой колбасы – как же она восхитительно пахла! – целых четыре коробочки сыра «Виола» – Маруся его обожала! – и пять большущих ярко-желтых лимонов. В общем, фантастика.

А потом сестры разговаривали.

Юля рассказывала о Москве и родных, вскользь о своих кавалерах, прокомментировав, что все это не то и вообще полная ерунда, а «того самого» нет, и она почти не верит, что это когда-нибудь будет.

– Видимо, дело во мне, – вздохнула она. – Или в судьбе. Ты в нее веришь?

От этих откровений Юля немного смутилась, и было странно видеть ее растерянной. «Устала, просто устала, – мелькнуло у Маруси, – вот и раскисла, разнюнилась».

– Иногда думаю, – продолжила Юля, – на что я трачу жизнь? Дурацкие романчики, порочные связи.