Точнее – не связывалась с ней, в конфликты не вступала, остерегалась. Но и с Юлькой отношения постепенно наладились – после некоторых событий она стала мачехе доверять.

А события были такие – Юлька подралась с мальчиком из соседнего класса. Подралась за дело, мальчишка был из трусов и подлецов, получил по заслугам. Тогда в кабинете директора старшую Ася отстояла. Но расслабиться Юлька не позволяла – то, играя в мяч, разбила стекло на первом этаже. То нахамила училке по биологии, хотя та, честно говоря, была полной дурой, но все же учительница.

На Юльку жаловались мамаши ее одноклассниц, уверяя директора, что Ниточкина всеми командует.

Директриса, по счастью, была человеком вменяемым и, зная Юлькину судьбу, ее выгораживала.

Но главное – Ася ничего не рассказывала мужу. Не стучала – как говорила Юлька, а разбиралась сама, и Юлька это ценила.

Если для Маруси Ася была матерью, то для Юльки, скорее, подружкой.

А вообще, в их семье, не считая небольших огорчений, все было прекрасно. У девчонок случались ссоры, куда же без них, но ангел-Маруся всегда уступала сестре, и все быстро забывалось.

– Разные темпераменты – говорил профессор. – Знаешь, им ведь обеим будет непросто – Марусе, с ее вечным соглашательством, и Юльке, с ее буйным нравом. Только одно меня беспокоит, мне кажется, Маруся всегда будет около. Около кого-то. Сейчас около Юленьки, потом около подружек. А дальше… А дальше мужчины.

– Да разве это плохо? – пыталась успокоить мужа Ася. – По нашим традициям, жена всегда около. – И со смехом добавляла: – Ну если не брать мою маму!

С сестрами Ася никогда не была особенно близка. Знала – они ей завидовали, особенно старшая Латифа.

Еще бы – такого мужа ухватила! А какую квартиру! Только мама все понимала и ругала сестер: «Дуры вы, девки! Дуры, что завидуете. Асе непросто. Две девочки при нем, две сиротки. У старшей характер. Да и муж, Александр Евгенич, не молод. Да, человек культурный и ученый, но все ученые странные, все непростые. Человек он, конечно, хороший, да и к нам со всем уважением, но другой, непонятный. Я при нем стесняюсь, – признавалась Альфия Закировна – неловко мне при профессоре. Вроде зять, а робею».

А что бы было, если бы Аська вышла за своего, за такого же, из их круга, за слесаря или за водителя, как сестры? За такого же, как они, понятного и простого? Да кто знает… У Латифы муж из своих, татарин, водитель.

Мусульманин, а пьющий. Сильно пьющий, хоть их вера это запрещает. К тому же грубиян, хам, можно сказать. Может послать Латифу подальше, а может и тарелку об пол разбить. Не повезло старшей, не повезло. Два сына у нее, и оба разгильдяи. Учиться не хотят, курят, матерятся, грубят. В ее детстве такого не было.