Она жена, у нее есть муж, есть падчерица и квартира в Петербурге? Она влюблена, ей с ним хорошо, она скучает по нему? Сплошные вопросы, на которые Маруся пыталась ответить себе. Ее новая жизнь стала другой. В Мансуровском посреди спальни теперь стоял раскрытый чемодан, куда она то добавляла вещи, то доставала оттуда: теплые свитеры, летние майки, кроссовки, шлепки. Дни не шли, а летели, только вчера было воскресенье и она вернулась из Питера, и вот снова пятница, и она уезжает, и надо знать, какая погода в Северной столице. Ей казалось, что она мчится на карусели, и эта карусель и не думает останавливаться.

Однако квартира Дмитрия на Большой Морской ее домом не стала, ее дом был по-прежнему в Москве, в любимом Мансуровском. А в Петербурге она все-таки оставалась гостьей, транзитной пассажиркой, которая всегда скучает по дому.

Спустя пару месяцев после Марусиного замужества Ася собралась в Уразово.

– Среди зимы? – удивилась Маруся. – Может, весной поедешь, на лето?

– Нет, Марусенька. Не на лето. А навсегда. Тому я вырастила, пенсию заработала, тебя замуж выдала – все, могу отдыхать! И не отговаривай, ничего не получится. Да и что я буду тут под ногами?

– Ты под ногами? – Маруся закашлялась от возмущения. – Ты что, спятила? Да я без тебя пропаду! – Она расплакалась.

– Я давно приняла это решение, – тихо, но твердо сказала Ася. – Хочу провести остаток жизни на родине. Это мое желание и мое решение. И прошу тебя меня отпустить. Я всегда любила деревню, всегда скучала по ней, мечтала вернуться. А жизнь повернулась по-другому. И вот сейчас, когда все выросли, когда нет Саши… Сейчас я свободна. Отпусти меня, дочка!

Маруся долго молчала.

– Не представляю, как мы без тебя. Просто не представляю. И как ты будешь там одна? Ты, прости, немолодая, привыкла к комфорту.

Оказалось, что в Уразове, в родительском доме, живет семья двоюродного брата. Это меняло ситуацию, но принять ее, согласиться с ней? Остаться без Аси?

– Я подумаю, – всхлипнула Маруся. – Ведь тебя интересует мое мнение? Я должна принять это, понимаешь? Понять и принять.

* * *Нет, невозможно. Невыносимо и тягостно. Кого ты обманываешь, Юля? Его? Нет, себя. А ситуация не твоя. Несвойственная тебе ситуация. Ты делаешь вид? Молчишь? Ты так держишься за него?

Вид делала, да. Молчала. И насчет держаться – тоже, наверное, да. Пыталась шутить сама с собой: столько лет прожили, а теперь отдавать?

Смешно."

"Рассказала Марусе. Сама удивилась, что рассказала.

Та смотрела во все глаза, от такой новости даже закашлялась.

– А что такого? – разозлилась Юля. – Тоже мне, редкость! Ну да, есть ребенок. Да мало ли, у кого есть ребенок на стороне? Живут и так. Он молчит, а мне что, больше всех надо?

– Тебе – больше всех. Странно, что ты вообще так долго продержалась. Ох, Юль.