Может, я должна была вести себя самодовольнее, сказать что-нибудь развязное. Вот только душ для этого был не совсем подходящим местом.

Мал открыл глаза и уставился на меня, его руки легли на мои плечи. Он притянул меня к себе, оставляя нежные поцелуи на моем лице.

— Спасибо, — сказал он, слово вышло приглушенным из-за того, что он уткнулся в мою кожу.

— Пожалуйста.

— Мне жаль насчет твоих родителей, Тыковка. Охренеть, как жаль.

Мои пальцы непреднамеренно вжались в его бедра. Однажды я перестану так реагировать и оставлю это позади.

— Мне жаль насчет твоей мамы.

— Да, — он, подбадривая, провел по моим рукам, чмокнул меня в макушку. — Нам нужно думать о позитивном. И заказать дохренища бекона и яиц. И вафель. Ты любишь вафли?

— Кто же не любит вафли?

— Вот именно. Каждого, кто не любит вафли, нужно отправить в карательно-исправительные учреждения. Закрыть их там и выбросить ключ.

— Совершенно точно.

— На сегодня хватит о грустном, — сказал он хрипловатым голосом.

Он взял мыло и стал намыливать меня, уделяя особое внимание груди.

— Есть еще кое-что, о чем, думаю, нам стоит поговорить, — сказала я, пока он с усердием оттирал воображаемое грязное место на левом соске. По правде говоря, это было приятно.

— О чем? — спросил он.

— Ну, о том, что ты сказал прошлой ночью, когда мы вернулись в отель. О том, чтобы создать семью.

Его рука замерла на правой груди.

— Создать семью?

— Да. Ты сказал, что в этом плане ты серьезно настроен. Даже выбросил в окно все презервативы и смыл в туалете мои противозачаточные таблетки.

— Это действительно чертовски серьезно. Мы перепихнулись?

Я захлопала ресницами и посмотрела на него невинным, в некоторой степени даже злым взглядом.

— Нет. Конечно же, нет.

У него загорелись глаза.

— Боже... ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

— Прости, — я оставила поцелуй на его груди. — Ты выбросил в окно презервативы, да. Но не смог найти, где я держала свои таблетки. Затем ты лег и начал придумывать имена нашим детям.

— Всем?

— Полагаю, мы могли остановиться на выводке детишек со счастливым числом тринадцать?

Он изогнул брови.

— Блин. Эм, наверное, нет, ха-х?

— И это, наверное, к лучшему. Троих из них ты собирался назвать Дэвидом. Что вызвало бы путаницу.

— Чисто из любопытства, как много дерьма я вчера наговорил?

— Не так много. Ты пару раз падал с кровати, когда пытался лизнуть мои пальцы на ногах, и потом уснул.

Он смыл с рук пену и взял шампунь, чтобы втереть его в мои волосы.

— Ауч, — ахнула я. — Нежнее.

— Что не так?

— А ты не помнишь?

Он слегка повернул голову и искоса посмотрел на меня.

— Что еще?"

"— Ну, возможно, ты случайно немного заехал мне по голове, когда упал с табуретки у барабанной установки.

— Ох, нет. Блин, Энн...

— Ты не причинил вреда. Просто небольшой ушиб.