— Говорил же в туннелях, что это одно из моих исследований. Я могу чувствовать и управлять им не только в своем теле.

— Значит, ты тренировался на других девушках, — осторожно предположила я, хотя давно догадывалась об этом.

Лейвир напрягся, и я сразу поняла, что он воспринял мои слова не так.

— Просто я очень любопытен, — пробормотал он. — Но те девушки в прошлом. Я не обидел тебя?

В его глазах читалось беспокойство, и я не смогла сдержать улыбки.

— Мне нравятся любопытные мужчины. И я не ревную к прошлому. Я понимаю, что у каждого из вас была своя жизнь до меня.

— Откуда ты такая взялась? — он рассмеялся, с любовью глядя на меня, и его тело наконец расслабилось.

— С Земли, — ответила я, смеясь от его нежных прикосновений, но затем решила задать вопрос, который давно меня волновал. — Можешь рассказать мне, как всё устроено в вашем обществе? Эти отношения между мужчинами и женщинами… Они же кажутся такими… неравными. Вот даже Атиша изгнали просто за то, что он отказался от невесты у алтаря.

Лейвир задумался на мгновение, его фиолетовые глаза стали серьёзнее. Он развернул меня к себе лицом, приобнимая за талию.

— Законы не идеальны, — начал он, — но они меняются. Медленно, но верно. И во многом благодаря имирам и тем женщинам, которые выступают за равные права. Видишь ли, долгое время адаронкам многое прощалось. Они чувствовали вседозволенность, и это была ошибка. Ошибка, за которую расплачивались мужчины.

Он замолчал, будто подбирая слова, а затем продолжил, голос его стал тише, но твёрже:

— Всё изменилось после одного случая. Одна адаронка… в приступе ярости приказала своим первым мужьям убить нескольких мужчин из своего гарема. Они подчинились — не потому что хотели, а потому что не могли ослушаться. А потом… — он сжал мою руку чуть сильнее, — потом она избавилась от собственного нерождённого ребёнка. Просто, потому что он был… нежеланным.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Боги… — прошептала я, не в силах представить, как такое вообще возможно.

Эти женщины ведь почти и не воспитывают своих детей. Только девочек. Все делают мужчины. Мне мои вот, даже готовить запрещают."

"К тому же, если она не хотела ребенка, она могла не спать со своими мужчинами, в тот месяц, когда они снимают ограничения, чтобы женщина могла забеременеть.

Кошмар. И это еще не известно, что они творили за закрытыми дверями.

И, возможно, творят.

— Её приговорили к высшей мере наказания, — сказал Лейвир. — Смерти. С тех пор законы стали меняться. И теперь, с появлением райфис, всё будет иначе. Просто нужно время.

Он обнял меня крепче, как будто пытаясь защитить даже от воспоминаний о тех временах.

— Ещё десять лет назад ввели договорную систему, — продолжил он.