– Это остатки, – сказал он мне. – И тебе передана доверенность. Все, что тебе нужно сделать, это подписать бумагу. Ты можешь забрать ее, и мы никогда больше не увидимся. Ты сможешь заплатить за первоклассный уход. И они даже не узнают, что это ты на фотографиях. В любом случае твоего лица на них нет, и это не будет связано с неофициальным заявлением, которое я им готовлю.

Я уставилась на чек.

Он предлагал мне то, что я хотела. Я могла перевезти бабушку куда-нибудь поближе к себе, оплатить ее уход на это время и не прерывать свое обучение.

Я положила ладонь на стекло, чувствуя тепло в месте прикосновения и холод вокруг.

"

"Он был прав. Я слышала, что Уилл напортачил. Слышала, что даже в последний год его учебы в старшей школе он постоянно был под кайфом. Сможет ли он разобраться с произошедшим, если его не заставят?

Я лишь хотела продолжить обучение и позаботиться о бабушке. Я заслужила, чтобы со мной происходили хорошие вещи, достаточно долго боролась, и, если не уступлю и не соглашусь на это, он все равно может попасть в тюрьму и на более длительный срок. Что, если Мартин знал, кто слил видео? Что, если он говорил правду и мог бы заставить их опубликовать еще больше компромата?

Я схватила тонкий лист бумаги; все, что я хотела, держалось на одной подписи.

Одна подпись, которую я бы никогда не поставила.

– Я хочу, чтобы ты умер, – прошептала я.

Он тихо стоял.

– Ты знаешь, на что похожа жизнь в однозвездочном доме престарелых? – наконец спросил он.

Я закрыла глаза, увидев Дэймона Торренса, обхватившего горло своей матери, и почти почувствовала это.

Я хотела знать, на что это похоже.

– Иногда у пациентов появляются синяки, которых у них быть не должно, или они обнаруживают, что пожилые люди часами лежат в своих собственных испражнениях, – продолжил он.

 – Она и так половину времени не знает, что, черт возьми, происходит, так что ей все равно.

Моя кровь закипела, я напряглась всем телом.

– Ты врешь, – выдохнула я. – Даже ты не стал бы с ней так поступать.

Краем глаза я видела, как он повернулся ко мне.

– Ее перевезли сегодня утром, – сказал он мне.

Я развернулась к нему, а затем закричала, толкнув его в грудь обеими руками, и коленом ударила его между ног.

– Ублюдок! – закричала я.

Он рухнул на пол, мое тело двигалось само по себе.

Я не могла это остановить. Откинула ногу назад, чтобы ударить его, но он вскочил, схватил ее и повалил меня на пол.

Держа меня за затылок, брат обхватил мою талию и крепко сжал. Я вскрикнула и попыталась укусить его за лицо. Он взвыл, и я замахнулась, ударив его по челюсти, прежде чем он приподнял меня за воротник и ударил по лицу.

Я резко развернулась, мое тело рухнуло на пол, я закашлялась, с трудом поднявшись на ноги, пока острая боль распространялась по всему лицу.