Он не хотел видеть меня в этом городе.

В глазах предательски защипало, но, прежде чем я успела заметить, Мартин сунул мне в руки конверт.

Я взяла его.

– Что это?

Открыла его и вытащила документ.

– Не могу больше с этим справляться, – сказал он. – Теперь она твоя. Ты хочешь быть свободной, теперь ты свободна. Возьми ее.

Что? Просмотрела на документы – мне передали доверенность на опеку бабушки, и оставалось только подписать бумагу.

Это было единственное, чем он мог меня удержать. Зачем он это делает?

– Тогда отдай мне мои деньги, – сказала я.

Без них я бы не смогла о ней заботиться.

Но он только ухмыльнулся.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Покачала головой. Содержание в доме престарелых стоило более семи тысяч в месяц. Даже если брошу учебу в колледже и буду работать на трех работах, никогда не смогла бы столько платить и содержать себя.

И у меня не было денег, чтобы подать на него в суд. Бог знает, где он мог хранить то, что еще не использовал.

Подойдя к столу, он взял еще один конверт, на этот раз белый. Он вскрыл его, вытащил все, что было внутри, и бросил на стол. Фотографии рассыпались веером, и я мгновенно узнала снимки с полароида.

– Нашел твой тайник за журнальным столиком с книгами.

Он поднял глаза, встретившись с моими, я стояла в стороне, сжимая документы в руке, хотя хотела сжать его шею.

Он поднял мою фотографию с синяками на ребрах, мне было пятнадцать лет, когда он избил меня.

– Знаешь, мне от этого немного плохо, – сказал он. – Глядя на все это, создается впечатление, что ты действительно прошла через ад.

Я думала, чтобы сделать снимки на свой телефон. Загрузив фотографии в облако, я могла бы больше не беспокоиться об их сохранности и легко пересылать.

Но он проверял мой телефон, поэтому я какое-то время документировала насилие с помощью старого полароида. Поначалу я была уверена, что все продумала и что могла бы использовать это на случай побега, чтобы спасти свою жизнь.

Я перестала хранить доказательства к семнадцати годам. К тому времени просто держалась за каждую ниточку, которую могла найти.

– Я сначала разозлился… когда нашел это. – Он обошел стол, взял другой снимок и изучил его. – Но ведь все это возможность, не так ли?

Я прищурилась, сжав с силой документы в кулаке.

– Я не собираюсь прислушиваться к твоему совету, – сказал он, бросив фотографию на стол и засунув руки в карманы. – Им будет предъявлено обвинение, но окружной прокурор предложит сделку о признании вины.

– Пошел ты! – выдохнул я. – Они ни за что не будут признавать вину. Они будут всегда побеждать.

– Я почти уверен, что ты этого хочешь.

Чтобы они выиграли против Мартина? Да, черт возьми. Что бы они ни делали помимо этого, меня не волновало. Я собиралась уехать из города сегодня вечером.