Меньше будешь страдать от осознания собственного ничтожества!

— Виктория… — я сделала глубокий вдох, втягивая в лёгкие морозный воздух.

Я совершенно не собиралась оставаться в стороне и терпеть унижения.

Сестра хочет сыграть в эту игру? Прекрасно. Мы ещё посмотрим, кто кого.

— Виктория, — повторила я, глядя ей прямо в глаза. — Неужели ты мне всё это время завидовала?

Мои слова попали точно в цель. Лицо Виктории, мгновение назад искажённое язвительной усмешкой, точно ледяная маска, дала трещину. Глаза расширились от удивления, а губы дрогнули, словно она хотела что-то возразить, но не находила слов.

— Завидовала? — наконец выдавила она. — Тебе? Смешно!

— Не утруждайся, Виктория, — я устало помассировала виски. — Я не страдаю слепотой, знаешь ли. Ты завидовала, потому что отец устроил мою помолвку с Эйденом. Не сомневаюсь, ты бы с радостью вцепилась в него мёртвой хваткой. Вот только… — я сделала многозначительную паузу. — Эйден, мягко говоря, не подарок.

— Не смей… — прошипела девушка сквозь зубы. — Он и мизинца твоего не стоит!

О, как трогательно! Защищает “честь” своего… скажем так, объекта притязаний.

На миг мелькнула мысль бросить:

“Твоего мизинца он, кстати, тоже не заслуживает!”

Но я вовремя одёрнула себя. Нет, из этой парочки получился бы поистине феерический союз."

"Мерзавец, который распускает сплетни и стерва с ангельским личиком.

А если добавить сюда мою дорогую мачеху, то получится… настоящий серпентарий!

Дорога до пекарни миссис О’Брайн прошла в полном молчании.

Едва переступив порог лавки, я оказалась в тёплых материнских объятиях.

Как же я могла не замечать, как сильно мне не хватало этой простой теплоты, доброты, поддержки? После приюта, да и за всё время, проведённое в детском доме, я привыкла полагаться только на себя. Настолько отучилась от человеческого тепла, что уже начала думать, будто оно мне и не нужно вовсе. И вот теперь, стоя здесь…

— Не заболела? Не простудилась? А как мачеха, пустила тебя в дом? — обеспокоенно тараторила миссис О’Брайан.

Я рассказала ей всё — и о завещании, по которому именно я являюсь основной наследницей, и о договоре с мачехой, умолчала лишь о том, что пришлось пробираться сквозь сугробы, так как мачеха закрыла парадную дверь. Не хотела волновать миссис О’Брайан лишний раз.

— Договорились? — женщина нахмурила брови, и морщинки вокруг глаз стали глубже. — Это, конечно, хорошо, но… Ты ей доверяешь?

Я покачала головой. Доверие — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Не с этой семьёй. Впрочем, выбора у меня всё равно не было.

— Ну, хорошо, — миссис О’Брайан вздохнула и по-матерински погладила меня по руке. — Если что — сразу ко мне, договорились? Вместе справимся.