Старый судья должен был понять мой намек. Тем более, когда его старшая дочь находится в роли «младшей жены» в семье Чеховых… Не настолько же он твердолобый! К тому же, позиция судьи самая удобная. Сейчас его можно было бы обвинить в любой неприятности, случившейся с нашей семьей.

— Куда едем, вашество? — уточнил Фома.

— В «Званый Ужин», — сказал я. — Там назначена встреча с Морозовым.

— Хотите надавить на этот ваш совет через нового родственника, — понимающе кивнул Фома. — Я помню — никакого насилия. Только шантаж…

Я улыбнулся:

— Нет. Он просто хочет что-то обсудить.

— А в ответ… — начал было Фома.

— Я постараюсь решить вопрос с комиссией сам, — перебил его я. — Прибегать к помощи родственников в моей ситуации было бы слишком мелко.

Питерский равнодушно пожал плечами.

— Как знаете, вашество, — пробасил он. Потянулся к замку зажигания. И я заметил на его запястье приличное пятно от ожога.

— Прости, что так вышло… — сказал я.

Фома взглянул на меня удивленно.

— Вы о чем, вашество? — не понял он.

— О том, что мой отец…

Питерский улыбнулся и махнул рукой:

— А, это! Да пустяки… Филипп Петрович знал, как будет лучше для Людмилы Федоровны.

А я сам виноват, что полез. Не сдержался. Мне тогда подумалось, что она узнает меня в коте и успокоится. Вы же знаете, что наша женщина питает особую слабость к котячьему роду…

— И ты не ошибся, — согласился я. — Людмила Федоровна сразу успокоилась, когда ты рядом оказался.

— Значит, она помнит, кто был ей дорог. И если не головой, то сердцем… Иначе бы спалила меня в одну секунду!

Я покачал головой.

— Рисковал ты знатно…

— В звериной форме я сильнее, вашество. Меня в ней убить не так просто, как в человечьей.

А что до ожогов, то не такие уж они и сильные. Быстро заживут, следа не останется."

"Он завел двигатель, и авто выехало с парковки. В салоне на несколько секунд повисло молчание, но потом его нарушил Фома:

— Кстати, вашество, звонил один человек. По поводу дела с котом. Арины Родионовны не было, а звонил он настойчиво, так что трубку пришлось взять мне…

— Наследство! — вспомнил я.

— Точно, — подтвердил Фома. — Он сказал, что его дело поручили другому адвокату. И он его проиграл. Так что если вас отстранят от работы, кто будет защищать простых людей?

Я на секунду задумался, а затем вынул из кармана телефон и принялся искать номер Нечаевой.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос Арины Родионовны. — Как прошло заседание?

— Его перенесли, — спокойно ответил я.

— Как? Почему? — встревожилась девушка.

— Наверное, пытаются найти причину, чтобы отстранить меня. Или перевести в коллегию.

— И… что вы будете делать? — растерянно уточнила секретарь.

— Попытаюсь узнать причины такой нелюбви ко мне председателя коллегии.