"

"— Он в город ради матушки переехал, потому что она не хотела жить в деревне. Боялась, что детям там будет тяжело жить, да и родительский век будет недолог. Да только батюшка не смог бросить хорошую работу и потому на вахту ездил. В одной из таких поездок и сгинул.

Девушка тяжело вздохнула и утерла глаза уголком передника.

— Простите, что напомнил о вашей потере, — извинился я.

— Что вы, Павел Филиппович! — отмахнулась Иришка. — Мы о батюшке только добром вспоминаем. Много лет прошло с тех пор. Матушка так и не решилась привести в дом другого мужчину — боялась, что станет нас обижать и поколачивать.

Мы ведь до того мирно жили, и горя не знали. Хотя батя у меня был мужиком крепким, его во дворе побаивались. Думали, что такой и зашибить может. Мало кто знал, что он был хорошим охотником. Без ружья в лес не ходил.

— Грозный у тебя батя был, — озадачился Фома.

— Добрый, — добавила Иришка и вздохнула. — Он меня очень любил. И на самом деле верил в оборачивающихся. Потому и велел мне всегда носить с собой нож.

— Нож? — спросили мы с Питерским одновременно.

Девушка усмехнулась и вынула из-за пазухи небольшой кулон в виде кинжала из камня.

Он висел на длинной цепочке.

— Батюшка говорил, что этот камень ранит всякую нечисть. А на обычных людей не действует.

Девушка вдруг стянула через голову украшение и сунула в руки Фоме. Тот растерянно взял камень в ладонь и показал мне.

— Не жжется? — вырвалось у меня.

— Обычный камешек, — удивленно отозвался парень, рассматривая предмет.

— Мне хочется верить, что он волшебный, — ответила девушка. — И защищает меня от дурного.

Питерский поднялся на ноги и бережно набросил цепочку на шею девушке.

— Я уверен, что ничего дурного с тобой не случиться, — пробасил он.

Я же неожиданно вспомнил, что совершенно вылетело у меня из головы ранее: мне стоило снять с Арины Родионовны кулон! Сама она не сможет расстегнуть цепочку…

В этот момент послышался звук открываемой двери и знакомый голос:

— Доброе утро…

Я быстро вышел на лестницу и спустился по ступеням. В холле стояла княгиня Чехова собственной персоной, и выглядела она довольно бодрой, несмотря на раннее время.

— Какими судьбами? — удивился я.

Бабушка ослепительно улыбнулась:

— А разве я не могу без особых причин заглянуть к своему любимому внуку? — парировала она.

— Никогда не поверю, что ты по своей воле поднялась в такую рань, — возразил я.

— Ладно, тебя не обманешь… — фыркнула княгиня и сняла шляпку, которую сразу же положила на полочку.

— Может чаю? — предложил я.

Но бабушка от этого предложения закатила глаза.

— Это несерьезно, — заявила она. — Но так уж и быть — я соглашусь на лимонад, если он найдется в этом доме.