— А вы сами поглядите, когда выйдет случай… — проворчал Питерский. — Это раньше он был обычным, а сейчас такой суровый сделался, что мне на него и смотреть не хочется.

— Наверно все дело в том, что наш лекарь много работает и мало отдыхает, — предположил я.

— Может и так, — согласился Фома. — Вы бы пошли завтракать, вашество! Иришка сырники собралась печь, да все вас ждала, чтобы горячими попотчевать…

— И даже тебя не угостила? — поразился я.

— Думаю, она хочет у вас разузнать, как прошел ваш вечер, — поделился размышлениями Питерский. И добавил с видом знатока: — Девицы! Любопытные, как кошки…"

"На последней фразе парень многозначительно взглянул на меня, и я понял, что он намекает на мое вчерашнее обещание.

И я улыбнулся:

— Ну, идем.

На кухне и впрямь все было готово к завтраку. Иришка улыбнулась, как только мы вошли, и принялась выкладывать на раскаленную сковороду шарики из творога.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — не отвлекаясь от жарки произнесла она. — Проголодались?

— Доброе, — ответил я с коротким кивком. — Вчера не стал ужинать как положено и перекусил бутербродами.

Девушка обернулась и настороженно уточнила:

— А чего так? Аппетита не было?

— Мы с Ариной Родионовной попали на шашлык, которыми нас угощал Зимин с Шуйским.

— А вы разве не в Яблоневый Сад ходили?

— Наши приятели устроили готовку прямо в саду, — пояснил я и поведал, какую шутку придумали князь и мой новоявленный родич.

— До чего же хитрый этот Станислав Александрович! — восхитилась девушка, когда я завершил рассказ. — И знакомства завел, и девушку отхватил…

Она смутилась, когда Фома покачал головой.

— Ой, простите! Вы не подумайте, я не подслушивала.

Но утром Фомушка рассказывал эту историю нашей болезной. А дверь была открыта.

— Все в порядке, — успокоил я Иришку. — Эта история теперь будет на слуху у всего Петрограда. Шутка ли — дочь судьи по собственной воле лишилась прав и своей фамилии, чтобы исполнить старинный закон.

— Отец наверно должен ею гордиться… — осторожно предположила кухарка. — А господин Морозов будет заботиться, чтобы она не скучала у него в загородном доме.

— За ним не заржавеет, — пробормотал я.

На мою тарелку легла первая пара пышных румяных сырников.

Фома тоже не остался обделенным.

— А что Евсеев? Не заходил утром? — спросил я, поливая лакомство нежной сметаной и накладывая сверху вишнёвое варенье из низенькой баночки.

— Он каждое утро приносит газету и булки, которые нам приносят к воротам… Сегодня еще и творог доставили. Евсеев сам договорился с молочником с рынка. Оказалось, что тот страсть как хочет увидеть самого некроманта, а наш дворник намекнул, что по утрам вы иногда выходите во двор раскурить трубку.

— Так я же не курю, — хмыкнул я.