Отец подошел к окну и поинтересовался:

— Но хоть покурить-то можно? Или и это под запретом?

— Не полезно это, — ответил я больше из вредности. Но все же протянул князю пепельницу, которую Любовь Федоровна хранила под плитой.

— Да я знаю… — вздохнул князь. — Никак не могу до конца избавиться от этой дурной привычки. Хотя дома стараюсь не курить вовсе…

Он замолчал, словно смутившись этой темы.

— Маргарита Ивановна знает, что вы задерживаетесь? — дипломатично уточнил Александр Васильевич. — Не стоит заставлять ее беспокоиться в ее положении.

— Маргарита отправилась в храм святой Катерины, чтобы остаться там на какое-то время, — с грустью сообщил отец.

— Беременность протекает тяжело. У нас дома дежурят сразу несколько лекарей. И по странному стечению обстоятельств, в моем присутствии приступы тошноты у супруги становятся просто невыносимыми. Последние несколько дней я ночевал в зимнем саду, чтобы ненароком не ухудшить ее состояние.

— Что говорят лекари? — обеспокоенно спросил я.

— Оказывается токсикоз бывает не только у простолюдинок, — ответил отец. — Вероятно, все дело в том, что у ребенка неродственная матери сила.

Последнее предложение мужчина произнес почти шепотом."

"Он выпустил в окно клуб сизого дыма. Я смотрел на прямую спину князя и понимал, насколько сложно ему было сделать это признание. Но все же спросил:

— Ты думаешь, она носит в себе некроманта?

— Есть такая вероятность, — не стал спорить отец. — Твоя мать тоже страдала, когда была беременна тобой. Но то, что твориться с Маргаритой — намного хуже… Она пожелала побыть какое-то время при храме.

— Тебе стоит быть рядом…

— Я знаю, — кивнул он. — Но при женском храме нет возможности встретиться с гостьей.

Именно для такого уединения женщины и едут туда. Мне сложно винить Маргариту Ивановну, ей приходится нелегко. И если уединение хоть немного сможет ей помочь, то я смирюсь. Я уже снял неподалеку от храма номер в гостинице. И сегодня я видел, как жена вместе с настоятельницей прогуливается по саду. Она казалась спокойной. По телефону призналась, что даже смогла выспаться этой ночью.

— А вы, Филипп Петрович? — осторожно уточнил Морозов. — Выглядите вы неважно.

Чехов обернулся к нам.

— Я вдруг понял, что уже немолод, — усмехнулся он. — Сегодня мне показалось, что на моих плечах лежит гора. Но это всего лишь временные трудности. Мы все это преодолеем. Я и Маргарита. Я смогу стать хорошим отцом. Не зря судьба дала мне второй шанс.

Я смотрел в смурное лицо князя и думал, что счастье должно выглядеть иначе.

— А давайте сегодня вы переночуете в моем доме, — предложил кустодий. — Думаю, Софочка решит остаться здесь, чтобы помочь в случае чего. А мне не хочется возвращаться в ее дом одному.