Мария Каллас пела, пока Эстер насыпала на столе горкой муку, разбивала яйца, добавляла масло и месила тесто. Время от времени она, проникаясь музыкой, позволяла себе подпевать тонким сопрано – Докса и Эпистема подвывали из своей корзинки. Ей было все равно, она снова хотела петь, смеяться, жить. Эстер налила себе бокал вина и с чистой совестью опустошила. Было время, когда она пила столько, что уже подвергала здоровье опасности, но за последние полгода ей удалось взять тягу к алкоголю под контроль. В основном она пила много, когда ей было хорошо.

Равиоли получились неровные, но вкусные.

И когда она погрузила их в приправленный шафраном соус из сливочного масла и щедро добавила соли и пармезана, вкус оказался просто восхитительным – такой бывает только у домашней пасты."

"Эстер присыпала горячие равиоли мелко нарубленной петрушкой, захватила бутылку вина и стала спускаться по лестнице – тогда и осознала, что именно так она и собиралась поступить с самого начала. Когда она нажала на кнопку звонка, сердце в груди колотилось как у девочки-подростка, которая успевает умереть сто раз, прежде чем дверь откроется и она узнает, что ей ответят.

Сегодня Ален выглядел еще лучше. Расслабленный и сексуальный – напоминает греющегося на солнышке хамелеона. Щетина, отяжелевшие веки, растрепанные волосы – она его разбудила? Он растерянно на нее смотрел, но затем вышел на лестничную площадку и прикрыл за собой дверь.

– Cherie[11]! Везет же мне сегодня!

Если бы мужчины знали, что приобретут, если будут говорить женщинам приятные слова.

– Я готовила обед, а потом подумала, что надо поприветствовать нового соседа снизу.

Ален долго медлил.

Эстер успела несколько раз пожалеть и опустила тарелку, но тут он наконец заговорил.

Голос у него был хриплый.

– В Дании со мной ничего приятнее не случалось. Конечно, это вы готовите еду, конечно, это вы приходите поприветствовать меня. Вы… – он приложил руку к груди, – вы magnifique[12]. Спасибо!

Ален протянул руки к тарелке, из-за чего Эстер вдруг засомневалась, не решил ли он просто забрать еду и съесть без нее у себя в квартире. Снова возникла неловкая пауза: оба держали тарелку, а она не знала, может, надо развернуться и уйти.

– Поедим вместе! Вы и вино принесли, браво! Но у меня нельзя… вся квартира заставлена коробками, и… нет, так не годится.

Нельзя ли подняться к вам, cherie?

Эстер с улыбкой забрала тарелку.

– Это можно, хорошая идея.

– Я только рубашку надену. Накрывайте на стол, буду у вас через две минуты.

Он снова открыл дверь в квартиру, проскользнул внутрь и заперся, прежде чем она успела заглянуть. Конечно, он не хочет пускать постороннего в неприбранную квартиру. Он же перфекционист.

Она поднялась к себе и поставила пасту в духовку на невысокую температуру, чтобы не остыла.