Не знаю, почему ты решила, что я пытаюсь увести тебя у мужа. Всё совсем не так, как может показаться.

– Если всё совсем не так, то уходи. Я тебе всё сказала, Игорь. Оставь меня в покое.

Посмотрев на меня напряжённо, молча кивает и всё-таки уходит. Провожаю его взглядом до самых дверей, еле сдерживаясь, чтобы не позвонить Радмиру и обо всём рассказать. Не хочу никаких секретов, но муж импульсивный и я даже боюсь представить, что может произойти. Он это просто так не оставит и обязательно попытается наказать Игоря по-своему, а это тюрьма – сто процентов.

Нет, не хочу…

Отпрашиваюсь с работы немного раньше, чем мы договаривались с Радмиром. Хочу зайти в один магазин и купить Лизе куклу, о которой она так давно меня просит. Кто знает, может, в той деревне, где живёт бабушка Радмира, детских магазинов нет совсем.

В магазине покупаю всё, что хотела и даже больше. Выхожу на улице. Уже темнеет. Вдохнув морозный воздух, тянусь к сумке, чтобы достать мобильник и набрать мужа, как друг в поясницу упирается что-то твёрдое. Сердце грохочет в груди, а ледяной страх парализует с головы до ног.

Я только открываю рот, но чужой мужской голос предупреждает сразу:

– Орать не вздумай, иначе пристрелю на месте.

Глава 19"

"Продолжая угрожать огнестрельным оружием, незнакомец подталкивает меня вперёд, заставляя идти на ватных ногах. Вокруг люди, они суетливо бегут по заснеженным дорожкам, торопясь домой после рабочего дня. Мне хочется крикнуть им ""помогите"", но я не кричу, а лишь трусливо глотаю непролитые слёзы и силой воли требую от своего тела подчинения. Оно плохо слушается, отчего мужчина всё время рычит мне в спину, чтобы поторапливалась.

Возле большой машины, что-то типа минивэна, похититель распахивает дверцу и приказывает забираться в салон. Снова толкает в спину, когда я неумело карабкаюсь, делая это слишком медленно по его мнению. Падаю на ряд сидений лицом вниз. Тупая боль острым клинком вбивается в живот, но я не позволяю себе даже пискнуть. Нельзя показывать слабость и тем самым провоцировать на приступ агрессии.

На глаза надевают чёрную повязку, а руки связывают за спиной верёвкой, которая обжигает нежную кожу в сто раз хуже, чем крапивой.

Я по-прежнему молчу, боясь нарваться на грубость. И сама не понимаю, откуда только силы берутся, ведь не плачу, не умоляю пощадить. Здравый смысл подсказывает, что нужна живой, иначе бы всё могло быть хуже. Впору смеяться, потому что хуже быть не может. Это какой-то сюр: в двадцать первом веке посреди белого дня похищать человека.

По ощущениям машина петляет по городским улочкам, а затем выезжает на объездную дорогу и, ускорившись в несколько раз, несётся по трассе. В сумочке вибрирует мобильный и я сердцем чувствую, кто звонит, но от этого легче не становится.