И пока в турке небольшой шапкой карабкается вверх чёрная гуща, примечаю в сопровождении нашего охранника трёх мужчин: один одетый по гражданке, а двое точно выглядят как полицейские. От увиденного сердце тут же отзывается болезненным сжатием в груди, а в голове опять всплывают слова Славика: ""Но ты будь готов, что в любую минуту к тебе может прийти полиция и арестовать"". И я почему-то хочу верить, что неправильно поняла слова папы-прокурора, а эти полицейские, без минуты стоящие на пороге нашего дома, – всего лишь актёры, которых кто-то нанял, чтобы неудачно пошутить.

Страх просовывает свои ледяные щупальца глубоко под кожу, когда я осознаю, что в дверь уже стучат и это никакие, к чёрту, не актёры, а самые настоящие служители закона! И пока я пребываю в оцепенении, где-то из коридора доносятся мужские голоса. С максимальной скоростью, на которую сейчас способны мои ватные ноги, мчусь в коридор.

Очередное болезненное сжатие сердца в груди. Рад стоит напротив незваных гостей и что-то читает, внимательно скользя взглядом по стандартному листу офисной бумаги с печатными строчками. А я и сама уже понимаю, что именно так детально изучает муж – постановление о задержании или аресте, или как правильно называется процессуальный документ, позволяющий на законных основаниях забрать человека откуда-то ни было и привезти в полицейский участок.

Становлюсь у мужа за спиной, игнорируя неприятные взгляды полицейских.

– Милый, что происходит? – шёпотом на ухо.

– Дайте три минуты, – обращается Рад к полицейским и получив согласие, поворачивается ко мне.

Уводит немного в сторону, берёт за руки, смотрит пристально в глаза, улыбаясь, будто ничего не произошло и волноваться у меня нет повода.

– Милая, я сейчас уеду в участок. Случилось недоразумение, потом тебе всё расскажу, когда уладится. Хорошо? Ты только не волнуйся и позаботься о детях. Договорились? – его голос звучит беспечно, а у меня уже глаза на мокром месте.

Обняв мужа за плечи, льну к его груди.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, пожалуйста. Можно что-то сделать? У тебя же папа прокурор."

"– Наташ, – гладит по спине ладонью, целует в макушку, – всё будет хорошо, но уехать всё равно придётся. Мне нужно дать показания. Я вернусь.

– Когда? – оторвав заплаканное лицо от футболки Рада, которую я уже успела промочить, смотрю на него с надеждой.

– Я не знаю. Как только так сразу.

– Это не ответ.

– Но других сроков я не могу тебе назвать, потому что сам их не знаю.

– Это всё твоё покупаю-продаю, да? Ты совершил что-то противозаконное?

– Наташ, потише. Потом обо всём поговорим. Пока ничего не могу сказать.

Рад целует меня на прощание в щеку и, накинув не по сезону кожанку, уходит с полицейскими. Хорошо, что без наручников.