– Мам, можно я ещё немножко мультики посмотрю и чай попью? Я там на кухне видела вкусные рогалики с вареньем.

Устало смотрю на дочь, а сердце кровью обливается. Она такая ещё кроха у меня. Шесть лет будет в мае. Ей ещё расти и расти, но уже без отца! И от осознания этих мыслей у меня внутри всё переворачивается… опять.

– Наташ, иди. Мы с Лизой справимся сами. Да, заяц? – Лиза поддакивает Радмиру, и я поднимаюсь со стула.

Оказавшись в комнате, скидываю с себя джинсы со свитером и в одном нижнем белье забираюсь под одеяло. И только стоит голове коснуться подушки, как на глаза накатывают слёзы. Так и засыпаю на мокрой подушке. А утром просыпаюсь с рассветом."

"Радмир ещё крепко спит, устроившись на животе и согнув одну ногу в колене. Одеяло сползло до поясницы, я аккуратно поправлю его и с нежностью смотрю на любимого мужчину. Он такой хороший. Жаль, что мы с ним встретились так поздно. Ухмыляюсь собственным мыслям. Я старше его и встреться мы раньше, ничего бы у нас не вышло от слова ""совсем"".

Приняв душ и надев банный халат, спускаюсь на первый этаж. Завариваю зелёный чай и с опаской поглядываю на телефон. Сегодня среда. Похороны…

Берусь за голову руками.

Что делать, Господи?

Я так и не сказала Лизе, что умер папа. И, если честно признаться, я не знаю, как это сделать. Как, глядя в глаза любимой малышки, сообщить, что папа больше никогда её не обнимет и не поцелует? Сложно? Нет, невозможно.

Рад застаёт меня на кухне, когда я умываюсь слезами.

– Детка, ну ты что опять плачешь? – укоризненно качает головой, подходит ближе и, опустившись передо мной на корточки, обнимает за ноги. – Наташ, себя не жалеешь, но о ребёнке хоть подумай. Каково ему сейчас?

– Я думаю о ребёнке, поэтому и плачу! Я не знаю, как дальше будет Лиза без папы. Не знаю, как ей обо всём рассказать.

– Вообще-то, я имел в виду нашего с тобой ребёнка. Ты всю беременность плачешь. Прекращай!

Размазываю по щекам дорожки слёз. Отталкиваю от себя мужа и, поднявшись со стула, подхожу к окну. Рад поднимается следом за мной и, остановившись за моей спиной, обнимает за плечи. Носом скользит по изгибу моей шеи и если раньше мне всегда нравились эти ласки, то в данный момент они некстати. Раздражают!

– Ну ты чего обиделась на меня? Наташ, не молчи, пожалуйста.

Рад просит поговорить с ним, а я не могу! Это Вова знал, если меня кроют психи, то лучше не трогать и оставить в покое. В тишине я сама быстро успокаиваюсь. Но Радмир этого не знает, потому что это не он жил со мной под одной крышей одиннадцать лет.

– На-та-ша, – тянет моё имя по слогам, руками пытается забраться под халат. – Не веди себя так. Не игнорируй меня. Мне это не нравится.

Резко разворачиваюсь, смотрю в глаза любимого мужчины и от обиды поджимаю губы.