Дальше – как получится.

– А с другой стороны?

– А с другой, – подруга задумчиво чешет подбородок, – твой отец может оказаться редкостным негодяем, и это разобьёт твоё сердце.

– Звучит как-то не утешительно, – фыркаю я.

– Ну ты сама спросила, а я лишь ответила. Нат, риски есть всегда. Даже выходя из дома за булкой, есть риск, что тебя собьёт машина или на голову придурочный сосед выбросит телевизор с пятого этажа.

– Телевизорами никто не бросается. Ты преувеличиваешь.

– Это метафора. Ты же суть уловила?

– Да, я понимаю, что ты хотела сказать! Но речь идёт о моём отце. И дело даже не в каких-то там рисках. Допустим, я позвоню ему и что скажу? Привет, папа, я твоя дочь, давай встретимся?

– Приблизительно так, – кивает Таня и снова тянется к надгрызенному яблоку.

– А дальше?

– Встретиться с ним.

– Окей, допустим, встретились. И что я ему скажу? Почему спустя столько лет нашла его?

– А это тебя парить вообще не должно. Пусть ему будет стыдно, что он забил болт и даже не попытался найти родную дочь.

Прищуриваюсь, поглядывая на подругу недоверчивым взглядом.

– Тань, скорее всего, он не знал о моём существовании.

– И что? Это твои проблемы? Нет! Мужик должен нести ответственность за свой биоматериал, которой суёт в женщину.

Вздыхаю. Только легче не становится. Если послушать подругу, то всё выглядит очень просто: позвонила, назначила встречу, стали общаться. Но на деле так никогда не происходит.

– А если он – не мой отец?

– Вот сходи и узнаешь: твой или нет. Или можешь сидеть тут до пенсии и гадать. А потом глядишь, а отца уже нет.

– Ладно, я позвоню ему.

– Вот и молодец.

***"

"Через несколько дней получаю фотки от фотографа. Снимки нереально крутые, поэтому я спешу поделиться ними с Татьяной.

Зажав плечом телефон, помешиваю ложкой суп, готовящийся в кастрюле. Сначала выслушиваю стенания любимой подруги о том, как её всё задолбало и что она слишком стара, чтобы родить ребёнка в тридцать восемь, потому что её девчонки с группы уже бабушками вот-вот станут, а она разваливается по частям из-за огромного живота и вечно отёкших ног. Потом Таня переключается на тему детских колясок и мне приходится ещё добрых пять минут выслушивать все её внутренние распри на эту тему.

– Бери ту, что будет самой комфортной для ребёнка, – подытоживаю я, в надежде, что тема колясок сошла на нет.

– Так там колёса пробиваются! Ты представляешь какой это геморрой? Я как вспомню, как было с коляской у Кати, так плохо становится. Вечно пробитые колёса. Вечно клеились! А кто мне это будет делать, Макаров же живёт на работе?

– Тань, ну чего они будут пробитые? – ещё пару минут Таню бросает из крайности в крайность и, наконец, на теме детских колясок мы ставим жирную точку.