Я долбанная муха в паутине. Чем больше барахтаюсь и сопротивляюсь,тем сильнее зарываюсь в липкую, тягучую нить.

Боится меня. По глазам вижу, по губам читаю волнение. От неё за километр веет страхом, леденящей душу мерзлотой.

– Зачем ты здесь? – голос её дрожит, взгляд неуверенно скользит где-то между мной и столом. И чем больше я приближаюсь, тем хаотичнее становится взгляд. – Уходи, Рад, иначе я вызову охрану.

– Даже ""привет"" не скажешь? – уже подошёл вплотную, руки упёр в барный стол и теперь нас разделяет каких-то жалких полметра. – А, Наташ? Ты так сильно меня боишься?

– Я правда не понимаю, зачем ты здесь. Ты же сказал, что давно забыл меня. Не помнишь.

– Сказал, – выдерживаю паузу, давая нам двоим время заново привыкнуть друг к другу. – Назло сказал, понятно?!

Наташа обнимает себя за плечи, но нажать тревожную кнопку не спешит. Если бы действительно хотела, чтобы меня здесь не было, то сразу бы вызвала охрану. И это вселяет уверенность, что она всё ещё меня не забыла, хотя и пытается корчить из себя неприступную крепость.

– Давно ты встречаешься с моим отцом? – в упор смотрю, не давая ни малейшего шанса скрыть от меня реакцию. И по быстрому взмаху ресницами, становится понятным, этот вопрос застаёт её врасплох. – Ну и как тебе? Старый конь борозды не испортит?

– Заткнись, – через зубы цедит.

Набросив на плечо сумочку, решительно движется вперёд. Но когда ровняется со мной, ловлю её, схватив за запястье. На себя тяну. Прижимаю плотно – так, чтобы выбраться не смогла.

Упёршись в мою грудь ладонями, шумно втягивает воздух ноздрями. Её карие глаза полыхают огнём. Она убить меня готова, сжечь заживо одним только взглядом.

– Чего тебе не хватало, Наташа? Почему ты меня бросила? – в груди болит, но сжимаю пальцы сильнее, сдавливаю талию тисками.

– Господи, да ты пьяный, – морщит нос. – Если хочешь поговорить на эту тему, то давай в другой раз. У меня был очень тяжёлый день, я устала и сейчас только хочу домой, к дочке.

– А я сейчас хочу… Тебя. – выдыхаю с болью. – Скажи мне, Наташа, что со мной не так? Почему ты меня променяла на ""такую"" жизнь?

Она не спешит отвечать. Лишь губы кусает, те самые, что не дают мне покоя. Наяву и во сне я тысячи раз видел эти губы, целовал их до покалывания где-то под рёбрами.

– Пожалуйста. Отпусти.

Шепчет, в глаза смотреть боится, поэтому её взгляд блуждает на моём подбородке.

Разжимаю тиски и, круто развернувшись, двигаюсь к входной двери. Поворачиваю замок на несколько оборотов, спиной чувствуя, как Наташа следит за каждым движением моей руки.

На всех окнах опускаю жалюзи. Убедившись, что с улицы теперь ничего не видно, достаю из кармана пачку сигарет и ключи от тачки, бросаю их на стол.