– Переживаешь за сына? Так не стоит, Славик. Всё давно в прошлом и нас с Радмиром больше ничего не связывает.

– Я за тебя переживаю, – накрывает мою руку ладонью и я не знаю, как стоит реагировать на этот жест. – Радмир импульсивный. В конце концов, я его отец и знаю, о чём говорю.

Тактично убрав руку из-под ладони прокурора, отхожу от стола на один шаг назад.

– Думаю, проблем не будет. Но спасибо за заботу, – поглядываю на часы, давая понять, что мужчине уже пора уходить.

– Тебя подвезти домой? – допив латте, Славик поднимается со стула и получив от меня отрицательный кивок, громко вздыхает. – Наташа, я понимаю, что это выглядит… хм. Странно. Но ты, должно быть, давно заметила мой интерес к тебе. Я не могу ничего с собой поделать, ты всё время здесь, – прикладывает пальцы к виску.

– Не продолжай, – качаю головой, чувствуя, как всю трясёт. И если Славик сейчас не остановится, то я точно знаю, что после этих признаний всё наше общение сойдёт на нет.

– Почему?

– Потому что для меня это неприемлемо. Для тебя должно быть – тоже.

– Должно быть, – нехотя соглашается, – но не получается. Ты нравишься мне, Наташа. Я понял это с первой встречи ещё там, в ресторане, когда Радмир познакомил нас со своей будущей женой.

– Тебе лучше уйти сейчас, – говорю спокойным тоном.

Внутри полный раздрай. Чёртово дежавю. Я снова не понимаю, когда дала повод мужчине подумать, что он мне интересен. Или мужчинам вообще не нужны какие-то там ответные жесты и взгляды? Возможно, нашу обычную вежливость они принимают за симпатию. И если так, то мне их очень жаль. Потому что в жизни женщины может быть много мужчин. Они окружают её везде: на работе, на учёбе, в кругу друзей… Но в сердце всегда живёт только один, которого забыть невозможно. Заменить невозможно. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы боли ни пришлось стерпеть.

Не говоря ни слова, Славик уходит. И лишь, когда я остаюсь одна, меня начинает немного отпускать ситуация."

"Колокольчик на входной двери снова оживает, заставляя напрячься.

– Славик, я думала, мы с тобой всё выяснили… – слова застревают в горле, а в груди предательски сжимается сердце.

До боли знакомые глаза смотрят на меня пристально, а губы искривляются в ухмылке. Застыв недалеко от входной двери, Рад скрещивает на груди руки. Его взгляд блуждает по залу, затем возвращается ко мне.

Радмир

Не хотел приходить, не хотел видеться с ней, потому что ещё не отболело, потому что ни черта не забыл. Всё печёт внутри, горит. Хрен знает, когда это пройдёт, да и пройдёт ли вообще.

И вот я здесь, в её кофейне. Где воздух пропитан её запахом, сладким и горьким одновременно. Как наркоман со стажем, дурею от этого аромата, и жажду ещё.

Она нереально красивая в этом платье цвета мака. И губы, накрашенные красным, так и тянут к себе, манят.