Эту информацию нужно было передать в контрразведку, заинтересованному лицу.

Липкими от крови руками свернул его обратно, сунул во внутренний карман своего кителя. Оказалось, что в американской полевой форме тоже есть внутренний карман, причем очень большой. Удобно.

В салоне вертолета было тесно, потолок низкий, выпрямиться никак нельзя. Ну, а куда деваться⁈

Окончив разговор, Кэп так же принялся оказывать первую медицинскую помощь.

Летели мы минут сорок. Сначала я думал, что мы сядем где-нибудь в тихом месте, чтобы раскидать вес между двумя Ми-24, но видимо командир решил, что машина и так справится. Все-таки железные яйца у наших летчиков, ничего не скажешь.

Вскоре вертолет пошел на посадку.

К счастью, сели без проблем — если бы еще и здесь что-то произошло, меня бы уже не хватило. Да и что мог сделать израненный и ослабевший десант из салона вертушки? Все были измучены до предела, едва держались. К тому же, у нас ни оружия толком не осталось, ни патронов к нему."

"Аэродром Асадабад и впрямь оказался небольшим, укрепленным аэродромом. Вышки и укрепленные огневые точки по периметру, тут и там ограда, кое-где кольца колючей проволоки. Здания накрыты маскировочными сетями, на крыше позиции, обложенные мешками с песком. Там же торчали стволы ЗУшек. Практика показывала, что зенитные пулеметы в Афганистане оказались бесполезны против воздушных целей, так как у духов не было своей авиации. Зато их очень быстро приспособили под ведение огня по наземным целям. И весьма эффективно приспособили.

Другой Ми-24, что был в паре с нашей вертушкой и кошмарил душманов на том плато, сел на бетонные плиты быстрее нас. Справа и слева, в неправильном шахматном порядке стояли другие вертолеты — их обслуживали техники, заправляли, загружали боезапас. Там были и Ми-8 и «крокодилы». Одни вылетали, другие прилетали. На больших военных аэродромах всегда так — постоянный кипиш и движуха. Днем и ночью. Двадцать четыре часа на семь дней в неделю. На небольших все попроще, но в целом, все то же самое.

Кое-как выбравшись наружу, я отошел в сторону кабины, облокотился на корпус. Я быстро осмотрелся, положил рядом с собой рюкзак с шифр дисками «Заката».

От главного здания к нам уже спешил медицинский транспорт — две буханки с крестами. Маловато, всех в один заход не увезут.

Парни принялись оперативно выгружать лежачих раненых.

На аэродроме ощутимо воняло перегретым машинным маслом, авиационным топливом, пылью. До боли знакомый запах, к которому я давно привык еще в прошлой жизни. Еще было очень жарко — из-за гор, ветра тут практически не было.

Слабость и головная боль не отпускала. Но я пока держался.

Невольно взглянул на часы — почти три часа дня. Время летит — жесть.