Черт возьми, да это же наш Ми-24!

Прилетели!

Так получилось, что штурмовая вертушка вынырнула снизу из пропасти. За ней, чуть поодаль была вторая. Пилот оценивал обстановку, пытаясь понять, где свои, а где чужие.

— Глядите! — что было сил, заорал я. — Наши!

— Ура-а-а! — недружно раздалось справа и слева.

В этот же момент, сначала первый, а потом и второй «крокодил» начали «работать». НАРы они не использовали, потому что тогда и от нас бы ничего не осталось — там разлет осколков такой, что на сто метров траву срежет. Оба экипажа принялись крошить противника, ведя прицельную стрельбу из двуствольных авиационных пушек.

Тридцатый калибр — страшная вещь.

Едва духи поняли, что к нам подоспела серьезная помощь в виде эскадрильи штурмовых вертолетов, в ужасе бросились назад.

— Шайтан-Арба! — кричали они. Некоторые даже оружие бросали.

Но суровые советские летчики, словно осатаневшие коршуны накинулись на духов, кошмаря их смертоносными авиационными пушками.

Часть бросилась в бегство, а другие засели за укрытиями и принялись огрызаться.

Сделав круг, первый вертолет, подлетел к краю каменного плато.

Через блистер мы увидели, что пилот подает какие-то знаки. Я сразу понял, что тот готов нас эвакуировать.

— Кэп! — я указал на вертолет. Но Игнатьев уже и сам догадался.

Пока вторая вертушка разбирала душманов, первая зацепилась колесом за плато.

Самарин, вооруженный пистолетом, бросился к вертолету. Ухватил ручищами дверь, сдвинул ее. Мы принялись подтаскивать и загружать раненых. Некоторые шли или ползли сами.

Краем глаза я увидел девятерых человек. Неужели так мало⁈

Из прошлой жизни помнил, что Ми-24 брал на борт восемь человек десанта.

Но при острой необходимости, можно было впихнуть и пятнадцать человек. Дальше все зависело от того, какое вооружение висело на вертолете, мастерства пилота и погодных условий.

Я торопливо влез за Самариным — начали затаскивать внутрь первых раненых. Старались все делать быстро и осторожно. Моя нога кровоточила, но я не обращал на нее внимания — позже подлатаем.

Грузились быстро — раненые, невзирая на боль, сами цеплялись руками за камни, за землю. За поручни.

Последним в салон вертушки ввалились Кэп и Урду.

Игнатьев тут же направился к перегородке, а Иванов уже собирался закрыть дверь.

— Стоп! Забыли шифр диски! — громко воскликнул я и тут же бросился обратно. Скатившись вниз, я бросился к небольшому карману за камнями, где лежал рюкзак, в который мы еще в лагере вместе с Клюшкиным переложили самую важную часть «Заката».

— Макс, живее! — крикнул командир, поняв, что иначе никак.

Схватил, проверил. Обернулся, хотел вернуться обратно.

Но вдруг вертушка резко качнулась, ушла вниз. Мимо нее пронеслась дымная струя.