– Якунин занимается смертью Ксении, – продолжал Борис Валентинович, – остальным предписывается отвечать на все его вопросы. Васильева помогает эксперту. Леонид переезжает в мансарду.

– Почему? – взвился Деревянко. – Я комиссар.

– Уже нет, – заверещала Рита, – ты сложил с себя полномочия.

– Хочу их опять получить! Борис Валентинович, верните мне комиссарство, – заныл Леня, – я погорячился чуток, жалею о принятом решении.

– Здесь не детский сад, – ехидно напомнила Алиса, – а ты не трехлетка из малышовой группы. Сначала дал слово, потом назад забрал. Смехота.

– Ха-ха-ха, – сказала Маргарита, – ха-ха-ха.

– И что, я всего лишаюсь? – испугался Леонид Юрьевич. – Комфортных комнат, дивидишника, ванны?

– Ага, – злорадно подтвердил Вадим, – но главное, теперь ты не имеешь права делать нам замечания. Наоборот, самому придется чужие указания выполнять.

– Это нечестно, – чуть не заплакал Леонид, – я так недолго комиссаром побыл. Верните звание.

– Долго в начальниках не продержался, но себя проявил во всей красе, – пропела Рита, – такой спеси я давно не видела. Растопыренные пальцы и прочие прибамбахи.

– Совершили вы, Леонид Юрьевич, самую распространенную ошибку, – медленно произнесла Нинель Павловна. – Во-первых, решили, будто стали руководителем навечно, но у верховного главнокомандующего настроение сменилось, и покатился Деревянко под горку. А во-вторых, вы нарушили главное правило карьериста: никогда не гадь людям, когда обрушишься с вершины, падать-то мимо них придется.

– Даже свергнутым президентам оставляют льготы, – хныкал Деревянко, – машину с шофером, продуктовый заказ, пенсию повышенную, бесплатный проезд на железной дороге… А мне фигу? Это нечестно! Геноцид меня!

– Ты не понял еще, что в исправительное заведение попал? – оборвала стоны мужика Лика.

 – Дурак, однако! Комиссарство было твоим первым экзаменом, и ты его не сдал.

– Борис Валентинович, что она несет? – задергался Леонид. – Какое испытание?

– Поговорку слышал? – вздохнула Полина. – Про огонь, воду и медные трубы? Тебе сразу последние достались. Босс очень умный, он знает, если на человека жизненные невзгоды упали, а именно огонь и вода, то многие с ними справятся.

А вот если слава и почет обрушились, начальником стал, медные трубы услышал… Мало кто нормальным остается, усвоив, что возвеличен. У тебя не получилось, занесло тебя.

– Недолго ты комиссарствовал, – подхватил Эпохов, – но раз уж так просишь, оставлю тебе одну привилегию, чтобы падение с вершины подсластить.

– Спасибо, – обрадовался Леня. – Можно в чулан не переселяться?"

"– Не о комнате говорю, – пояснил профессор, – жить тебе отныне в мансарде. И не о работе, завтра поступишь в распоряжение Полины.