Нинель Павловна начала шевелить губами и быстро креститься. Рита схватилась за щеки, Алиса захихикала, Деревянко вскинул брови и застыл с маской удивления на лице. Гарри привычно втянул голову в плечи и постарался стать невидимым.

– Идите в свои комнаты, – чеканил Борис, – выходить из спален запрещается. Если кто-то сунется в коридор…

Эпохов умолк.

– Поняла, – зачастила Рита, – конечно. Уже несусь.

Она ринулась к двери, но ее опередил Деревянко, он оттолкнул Баркову и первым выскочил из столовой.

Я вместе с Роджером покинула комнату последней, шла за Гарри.

Старик поднялся на второй этаж и свернул в левую галерею, мне надо было направиться в правую, но я, оглядевшись по сторонам, побежала в мансарду, очутилась в узком коридорчике, пошарила за батареей, вытащила спрятанную рацию, запихнула ее за резинку трусиков, поспешила к лестнице и увидела на верхней ступеньке Лику.

– Ты не поняла, что велено сидеть в спальне? – зло поинтересовалась экономка. – Борис Валентинович это нечетко объяснил?

У меня от страха вспотела спина.

– Пожалуйста, простите! В мыслях не имела ослушаться господина Эпохова. Но Роджер удрал на чердак, я побежала его ловить.

Лика посторонилась.

– Вали в свою нору. За порог не высовывайся. Усекла? Катакомбы ждут тебя.

– Да, да, да, – зачастила я, – конечно. Даже если пожар начнется, с места не сдвинусь.

* * *Очутившись в комнате, я умылась холодной водой, села в кресло, держа в поле зрения закрытую дверь, вытащила рацию и нажала на цифру один.

– Это он, – раздался голос Бориса.

Я чуть не заорала от радости. Дорогое, любимое переговорное устройство! Спасибо, что ты сломалось, и отдельная глубокая благодарность Павлу, который забыл тебя в мансарде.

– Навряд ли, – сказала Лика. – Зачем ему это?

– Уехал утром за продуктами и не вернулся. Телефон не отвечает. Куда он подевался?

– Вероятно, машина сломалась, – предположила экономка, – так уже случалось. Помнишь прошлый Новый год? Ты тогда тоже разволновался, решил, что Федор сбежал. Хотя куда ему идти? Федя хорошо понимает, что за пределами поместья он никому не нужен. Мы его семья, ведет он себя безукоризненно, в гараже возится, что надо чинит, в дом не суется, он бирюк, один в своей квартирке вечера проводит. И тебе предан. Очень. Благодарен за подаренную жизнь.

– Сколько волка ни корми, он в лес смотрит, – перебил Эпохов, – я никому не верю.

– Даже мне?

– Иногда я себе не верю!"

"– И чем тогда дело закончилось? – продолжала Лика. – Мы поехали в город и на дороге во впадине нашли Федора около заглохнувшей тачки. В горах мобильной связи нет, по шоссе практически никто не ездит. Незачем посторонним сюда рулить, дорога в Волчью пасть упирается. Других домов по трассе нет.