Даже вернувшись домой и заслушав доклад Джона, который все эти дни старался не попадаться мне на глаза, я села за чертежи. Прекрасно понимая, что травма ноги не удержит Николаса в постели, я до полуночи рисовала костыль.

С того дня так и моталась между двумя усадьбами, улаживая дела в одной и вникая в дела другой. Николас постепенно знакомил меня с особенностями хлопкового земледелия, весь упор он делал именно на него. Большую часть его земель занимали поля и лишь более бедные участки отводились для пастбищ. А те, что ближе к Белому озеру так и вовсе никогда не использовались.

Зато теперь их могу использовать я. Добыча соли – работа сезонная, хлопка мы много всё равно не вырастим, а вот овцеводство довольно перспективная отрасль. Я всё ещё рассчитывала попасть в гости к нашим соседям, той самой милой пожилой паре, разводящей овец. Было бы интересно узнать их мнение, а может и выкупить несколько племенных животных.

Всё это мы обсуждали с Николасом, всё больше времени проводя вместе, а после того, как ему смастерили костыль, так ещё и гулять стали. Даже иногда устраивали пикники на природе: брали корзинку с провизией, забирались в повозку и ехали подальше от всех.

Это случилось через две недели после нашей свадьбы, в одной из таких поездок. Я уже неплохо управлялась с конным экипажем, сидя на месте возницы. В этот раз мы остановились посреди ковыля. Горячий степной ветер шевелил пушистые метёлки, они перекатывались словно волны с шапками белой пены, аж дух захватывало!"

"Я остановила повозку, подала Николасу костыль, помогая ему спуститься. Расстелила поверх травы старое одеяло, поставив рядом корзину с едой.

- Как тут красиво! – я стояла и смотрела на перекатывающийся на ветру ковыль.

Николас подошёл сзади, обнимая рукой за талию.

- Да, красиво, - кивнул он.

Его дыхание шевельнуло волосы возле моего уха. Щекотно! Я улыбнулась и потёрлась о его плечо.

- Есть хочешь?

- Нет, - качнул он головой, - давай, просто посидим в тишине.

Он прав, не часто нам выпадали вот такие спокойные минутки. Мы опустились на одеяло, Николас положил свою голову мне на колени, мои пальцы коснулись его выцветших на солнце прядей волос. Я постепенно привыкала к своему мужу, училась ему доверять.

Николас перехватил мою руку, поднеся её к своим губам, целуя каждый пальчик по очереди, едва уловимо касаясь запястья и эта невинная ласка казалась намного интимнее всего того, что мне доводилось испытывать раньше.

Я сама не заметила, как она перешла во что-то большее, но вскоре Николас уже осыпал поцелуями мои плечи, ключицы, опускаясь всё ниже. Завязки на вороте блузы оказались распущены, выставляя напоказ светлые холмики грудей, выпрашивающих свою порцию поцелуев и вскоре они их получили, жадные, горячие, будоражащие кровь.