Вытерев кровь с клинка об одежду поверженного соперника, хозяин Южного княжества деловито вернул оружие в чехол на поясе. Шагнув в сторону, обвел суровым взглядом поразительно тихих зрителей. Затем, посмотрев прямо в камеру, твердо произнес:

— Честь рода, честь женщины, даже ушедшей к предкам, неприкосновенны, — выдержав паузу, безапелляционно добавил: — Истинный воин никогда не причинит вреда, не оскорбит ни словом, ни делом того, кто слабее. Нарушивший непреложный закон заслуживает лишь позорной смерти. Так было, есть и будет!

Через пару мгновений над Императорской площадью загремели овации и взметнулся к небу оглушительный рев сотен голосов. Слова князя нашли отклик в сердцах глав родов. Отбросив свойственную им сдержанность, воины единогласно приветствовали победителя.

«Все закончилось. Все закончилось», — набатом застучало в моей голове.

Не знаю, когда Катя выключила телевизор. Таращась в черный экран, я ощущала, как по щекам катятся слезы.

Игорь ведь сейчас так жестоко наказал Коршунова не за себя. За меня. Рискуя собственной жизнью, Разумовский в очередной раз продемонстрировал, что будет с тем, кто причинит мне вред."

"Тот, родной мир был не слишком ласков к женщинам. Частенько мужчины запросто могли поднять руку на того, кто заведомо слабее, без малейших угрызений совести оставить ту, кому шептали слова любви, одну в беде. Такое случалось сплошь и рядом. Но и этот мир я не идеализировала: уже успела увидеть и испытать многое, с избытком хлебнула горюшка.

Игорь же ничего не старался доказать, не говорил красивых фраз да и на эмоции был крайне скуп. Он неизменно принимал решения сам, поступал так, как считал правильным. Этот невероятный мужчина день за днем просто показывал — с ним все может быть иначе.

Медленно разжав судорожно сжатый кулак, положила перед собой на подушку единорожка. Внезапно плотина сдерживаемых эмоций рухнула. Прижав ладони к лицу, я горько разрыдалась, покачиваясь из стороны в сторону. Душа выворачивалась наизнанку, но при этом становилось легче. Мой персональный ад действительно закончился.

— Сонь, ну что ты? — раздался встревоженный голос Кати. Подруга обняла, заглядывая в глаза, гладя по голове и плечам. — Даже не думала, что ты такая впечатлительная, — неодобрительно пробормотала прежде пугливая, робкая девушка. Казалось, будто Катенька внезапно повзрослела, и в данное мгновение старше по разуму не я, а она.

Смахнув тыльной стороной ладони слезы, я улыбнулась, чувствуя, как нервно подрагивают губы.

— Ты говорила о моем браслете, — тихо напомнила, не отводя взора. Увидев кивок, призналась: — Ты права во всем, кроме одного. К Михаилу он не имеет никакого отношения, — заметив на лице девушки озадаченное выражение, усмехнулась.