Ну а дальше уважаемый суд сам решит, стоит или нет опрашивать присутствующих сейчас в зале Власову и Тимирязеву.

— Возражаю! — громко заявил молодой юрист, поднимаясь с места. — Сторона обвинения, очевидно, пытается затянуть процесс, — он пренебрежительно хмыкнул. После, широко улыбнувшись зрителям в зале, перевел взгляд на суд. — Боюсь, скоро Андрей Дмитриевич в поисках доказательств предложит выслушать духов предков.

Рязанов не дрогнул ни единым мускулом на лице, ожидая ответа на свою просьбу.

— С юридической точки зрения просьба к суду правомерна, — задумчиво произнес прежде молчащий судья, вопросительно посмотрев на князя.

— Вызывайте вашего второго потерпевшего, — сухо обронил Разумовский и, явно демонстрируя неодобрение, поморщился. Затем, глянув на наручные часы, ледяным тоном добавил: — У вас три минуты. Время пошло.

— Благодарю, — кивнул Андрей Дмитриевич. Быстро достав из кармана телефон, набрал номер и произнес лишь два слова: — Суд ждет.

Глава 29

В маленькой комнатке, вероятно, служащей местом отдыха обслуги, я сидела на диванчике рядом с Савелием. Чуть поодаль, прямо у входной двери, недвижимо замер воин княжеского рода с моей шубой в руках.

С первой секунды, как только вошла сюда, понимала — меня охраняют, ничего плохого не произойдет. Но все одно от спокойствия, которое испытывала в машине по дороге в суд, не осталось и следа. Я нервничала.

Не желая вести дежурные, совершенно не нужные мне беседы, не отводила пристального взгляда от экрана телевизора. Журналисты работали исправно: даже не находясь в зале суда, битком набитом людьми, я прекрасно видела и слышала что там происходит.

Практически сразу заметив в первом ряду Ярослава и бледную до синевы Катю, горько вздохнула.

«Потерпи, — мысленно шепнула, прекрасно понимая, насколько ей сейчас тяжело. — Скоро все закончится. Эту мразь накажут».

Такое знакомое чувство лютой ненависти внезапно пронзило душу. Ощущая, как она захватывает каждую клеточку тела, решила — не хочу усмирять. Именно желание выжить и ненависть к Потемкину не дали сломаться за бесконечные месяцы «счастливого» брака.

Через пару мгновений от страха предстоящей встречи с супругом не осталось и следа.

Едва в зал ввели Потемкина, мои ладони непроизвольно сжались в кулаки. Видя сквозь застилающую взор кроваво-алую пелену ярости его высокомерно-презрительную физиономию, внезапно осознала — а ведь могу сорваться и прямо в зале суда натворить дел.

Это уже никуда не годится. Ненависть и ярость теперь только мешали.

Прикрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула. Надо срочно брать себя в руки. Сейчас трезвый рассудок — самый верный помощник.