И никак эта пустота не заполнялась, сколько бы всего я ни заполучил. А получил я немало, не поспоришь."

"И вот теперь я, кажется, начинаю понимать. Тот хлюпик-романтик, который сейчас от меня дальше, чем Марс и Луна вместе взятые, похоже, никуда на хрен из меня не выветрился. Не хватает ему земного и приземленного. Неземного хочется. Такого… Даже сам не знаю. Чтоб душа свернулась и развернулась, что ли? Но точно чего-нибудь, ради чего хотелось бы, как когда-то подрываться до рассвета и лететь, с идиотской, глупой улыбкой… Такого, чтобы от одной ее улыбки внутри разливалась теплота.

Чтобы бродить до утра по городу и чувствовать себя счастливым только потому, что сегодня она смотрела на меня как-то особенно нежно… И аж танцевать от этого бы хотелось.

И ни один самый глубокий минет, и ни одна из тех, с кем я ночи напролет мог делать все, чего мне хотелось, и делал, бесконечно делал, подключая всю самую нереальную фантазию, не дал мне и тени, отдаленной капли этих ощущений…

Поначалу я еще думал, что дело в Инге. В том, что я все еще ее люблю и не могу забыть. Или та обида выжгла во мне что-то очень важное. Впрочем, я ей благодарен даже в чем-то.

По крайней мере, именно из-за нее романтик, которым я был, был безжалостно отброшен мной в сторону, а сам я начал пахать над собой как проклятый. Круглосуточно. Наращивал мышцы, стал заниматься боксом. Сжав зубы и паша до изнеможения. Так я выплескивал свою боль, в отличие от романтика, который забился бы в свою норку и плакал бы или бухал, жалея себя до искр из глаз. Мне нужно было выплеснуть все то дерьмо, которое разрывало меня на части. И я выплескивал. Сам не заметил, как через год начал побеждать на боях. Да и туда я ввязался не из-за денег, которые стали после очень приятной неожиданностью, а только ради того, чтобы доказать себе, что я не хлюпик. Потому что не быть хлюпиком, – это даже не мышцы. Это состояние драки, к которой ты готов, даже если противник намного сильнее и опытнее тебя. Это кураж, который не оставляет места страхам и сомнениям. И уж тем более не из-за славы, которая очень скоро на меня обрушилась. О таком я вообще не думал.

Зато думал о том, как приду к Инге совершенно другим. Сильным, уверенным, настоящим мужчиной, какого она и хотела бы видеть рядом.

И докажу ей, как она ошиблась. А она… Ну, конечно, она вдруг в один момент прозреет, и увидит во мне то, чего не разглядела когда-то. Большое любящее сердце, готовое ради нее на все. Просто, видимо, за хреновой внешностью, этого она тогда не заметила.

Тогда же я и ушел из дома. Захотел быть независимым, самому себе доказать, что способен справиться, всего добиться сам.

Родители были против. Против всего. Против бокса. Против юрфака. И, уж тем более, против того, чтобы их мальчик начал жить отдельно и своей жизнью.