Даже раньше, чем я усел сказать спасибо за ее такую большую душу.

Кажется, в этот момент я потерял самую прекрасную девушку, какие только существуют. И ради чего? Ради какого-то странного наваждения? И с чего Саманта вдруг решила, что это – любовь?

Слегка охренев от произошедшего, чувствую себя как-то вообще нереально. Голова пустая и, кажется, немного кружится, а тело, как будто по нему лупили всю ночь, – не болезненно, нет, так, чем-то тупым, и теперь оно, будто ватное.

Никогда со мной такого еще не случалось. Да я даже представить себе не мог, что вот так просто сам, САМ, отстраню от себя самое сексуальное наваждение из всех, когда-либо мной виденных!

Но лицо новенькой, которое прямо таки всплывает перед глазами, явно говорит о том, что у меня появилось совсем другое наваждение, и оно, как наркотик, вытесняет из головы и из моего жизненного пространства всех остальных женщин.

Расхохотался бы сейчас над этим, но мне как-то ни разу не смешно. Кажется, лекарства от этой девчонки мне не найти…

23

- Ого! – парни даже замерли, когда я вернулся.

"- А мне казалось, что ты, Бурин, должен бы уже знать, что ни бой, ни то, что происходит с красавицей за закрытыми дверями, не должно длиться слишком недолго! Ты же не только на результат работаешь, нужно еще и наслаждение получить и доставить окружающим! – стал развлекаться Тоха. – А тут не просто красавица, тут же один ходячий секс!

- Дурак ты, – цежу я, хватаясь за очередной стакан.

- Ого! – Глеб даже присвистнул, а после пристально, изучающее всмотрелся мне в лицо. – А ну, отойдем.

Допив до дна, киваю и выхожу на воздух.

- Я так понимаю, не было у вас там ничего? – вот только один Шиманский умеет так смотреть. Цепко. Под его взглядом иногда чувствуешь себя, как под рентгеном. И, хотя кажется иногда что он вообще не обращает внимания и занят чем-то совершенно другим, чаще всего вдруг оказывается, что именно он-то и заметил все, даже мельчайшие детали. Хотя вообще спиной сидел и ни в чем не участвовал!

Мне оставалось только хмуро кивнуть и затянуться дымом, струйкой вылетевшим из его сигареты.

- Так все серьезно? – Шиманский, немного помолчав, вскинул на меня свой взгляд-рентген.

- Кажется, я только с Самантой сейчас это и понял, – немного рассеянно отвечаю, теребя рукой волосы и стараясь на смотреть на Глеба. Чувствую себя так, будто это и не я вообще. Отвратное, надо сказать, ощущение. – Даже мысль о том, чтобы прикоснуться к другой, противна, – и голос у меня какой-то чужой, хриплый. Вот честное слово, как будто превращаюсь в какого-то мутанта. Как будто меня покусал какой-то ненормальный, и теперь я тоже становлюсь иным, теряя свою сущность.