Скажем, по мешку денег за каждый удар по морде! И вообще, – почему это полотенцем? Тут скалкой нужно поработать, никак не меньше!

- Лера, прости меня, – подползая на коленях, он обхватил руками мои ноги, прижимаясь к ним головой. – Я был так жутко неправ! Но, – посуди сама, – что я мог подумать ? Ты отключила телефон, не отзвонилась, хоть мы и договорились, а тут мне звонят и сообщают, что ты закрылась с Артуром в кабинете…

- Мог бы хотя бы подумать о том, что я, может быть, совсем другая, – грустно отвечаю я, а внутри все сжимается. Да, конечно, я понимаю, – выглядит со стороны все это действительно не лучшим образом, но… Но ведь он должен бы понимать, чувствовать меня!

- Лера, бери хоть скалку, хоть металлическую трубу! Но подумай сама, – ты ведь тоже поверила в выдумки Риммы! Хоть и ни разу не видела, чтобы я выходил от нее, да еще и снимал одежду!

- Слава, просто уходи, – не знаю, какой сейчас фейерверк чувств смешался во мне и готов был выстрелить взрывом.

Злость от того, что он так быстро сделал все свои выводы и от всего того, что успел наговорить, боль, которая засела во мне за все годы, прожитые в родном городе, когда никто даже и не пытался меня выслушать и разобраться, понять, какая я на самом деле, потребность действительно отлупить его сейчас со всей силы и желание просто повалиться на постель и разреветься в подушку… Меня трусило, до красных пятен перед глазами.

- Лер, ну хоть ударь меня… Выпустишь пар и станет легче…

- Иди, Слав, – я закрыла лицо руками. – Просто оставь меня одну сейчас.

- Как скажешь, – он медленно, тяжело поднялся. – Только знай, Лера, я признаю, как страшно, как жутко ошибся, и сделаю все, чтобы это исправить! Не жду, что ты меня простишь вот так сразу, после всего, что я тогда наговорил.

Но я не отступлю.

Я отшатнулась от его ставшего совсем черным, взгляда. Больше всего мне сейчас хотелось просто остаться одной и выплакаться. И даже слов не находила, чтобы ему сказать. Да и, кажется, сил что-то выговорить тоже не нашлось бы сейчас. Поэтому я просто сделала несколько шагов в сторону, и, дождавшись, когда за Буриным тихо закроется дверь, таки повалилась на кровать и громко, как ребенок, разрыдалась.

Надо сказать, – это помогло гораздо больше, чем успокоительные.

Не знаю, сколько я ревела, – наверное, сейчас из меня выплескивались все слезы, и даже те, которые я в себе сдерживала еще до того, как сбежать сюда от прошлой жизни. Зато после всего, заработав распухший нос и красные глаза, которым позавидовал бы любой кролик, я по-настоящему почувствовала, что мне, наконец-то, стало легче.

61

Умывшись ледяной водой, которая, сказать честно, совсем не помогла своему внешнему виду, я поняла, что могу мыслить, наконец-то здраво и спокойно.