Уже завтра я вычеркну этот неприятный инцидент из памяти и как ни в чем не бывало буду жить дальше. Я — боец. И не с таким справлялась."

"Поджимаю губы и, стараясь держать голову высоко поднятой, цепляю сумочку на плечо. Этот грубиян ни за что не увидит ни печали, ни тем более моих слез. Он того попросту не стоит.

Ухожу молча. Не оглядываюсь даже тогда, когда характерное жжение меж лопаток становится невыносимым. Я знаю, он смотрит мне в спину, но никак не реагирую.

Перебьется.

Глава 5

Тимур

— Слушай, у моей подруги в субботу день рождения. В «Инферно» празднует, — мурлычет девица, зачем-то теребя край моей футболки. — Хочешь, пойдем вместе?

Блин. Ну вот какого лешего она ведется себя так, будто всерьез верит, что наше мимолетное знакомство получит продолжение? Ведь козе же ясно, что завтра я ни то что ее имени — лица не вспомню. Тут одно из двух: либо дура, либо прикидывается. Хотя, судя по всему, подобная «непонятливость» — довольно распространенная бабская хворь. Почти все мои любовницы так или иначе грешили этим.

— Не хочу, — отрезаю твердо.

— Почему? — оттрюнивает нижнюю губу.

Типа обиделась.

Хорошая попытка, но не засчитана. Джентельмен внутри меня давно помер, поэтому мое отношение к женщинам после секса диаметрально противоположно тому, что было до. Если вначале я еще готов поизображать влюбленного олуха, то после обоюдного оргазма необходимость во всякого рода театральщине отпадает. Дело сделано, верно? Значит и притворяться трепетным Ромео больше незачем.

— Потому что у меня полно других, куда более важных дел, — встаю и, подтянув джинсы, застегиваю ремень.

— Понятно, — девица выводит длинным ногтем невидимый узор на диване, явно о чем-то размышляя. — А может, тогда в воскресенье увидимся? — вскидывает на меня глаза. — Я могу…

— Слушай, Кать, — обрубаю, не дослушав. — Я же сказал, что занят.

— Я Карина, — пищит еле слышно.

А у самой подбородок дрожит. Да и глаза влажно поблескивают.

Ну приехали, блин. Детский сад, штаны на лямках. И почему у женщин после секса всегда слезы? Это какая-то традиция? Ну, вроде елки на Новый год. Или они просто все сговорились?

— Да, прости, перепутал, — извиняюсь, хотя, признаться честно, особой вины не чувствую. — Но ответ все тот же.

Секунду-другую она держится. Шмыгает носом, глядя куда-то в сторону. Мнет на груди расстегнутую блузку. А потом вдруг как-то резко обмякает, испускает протяжный вздох и… Плотину прорывает. Из зажмуренных глаз брызгают слезы, а мордашка, которая еще мгновенье назад казалась мне довольно симпатичной, багровеет и становится откровенно некрасивой.

— Ты просто меня использовал! — кричит со звенящей обидой.

Проклятье! Мне этот ниагарский водопад вообще сейчас не в тему! Я устал и хочу жрать.