Я вполне обойдусь без вашей безопасности и охраны того, что ни в том, ни в другом не нуждается.

– Маккарти это понимал?

– Маккарти был полицейским.

– И стал мертвым полицейским.

– Верно. Мертвым полицейским.

Брюстер произнес это так, словно его попросили прочесть молитву над безвременно ушедшим куском ростбифа.

– Подавляющее насилие, то есть насилие в ответ на насилие, порождает еще большее насилие и жестокость. Типичным примером был Маккарти. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Вы хотите внушить мне, что Маккарти сам напросился на убийство?

– Правильно.

А вы сообразительнее, чем я предполагал. Ну, давайте продолжим эту гипотезу. Предположим, что насилие – следите за моими рассуждениями – естественное и необходимое явление, что пытаться изменить направленность насилия – значит вызвать гораздо более разрушительные последствия в соответствии с геометрической прогрессией нарастания интенсивности, которую мы пока не можем измерить, но которой непременно будем пользоваться как направляющей, так же, как Е равняется МС в квадрате. Понятно?

– Да. Бред.

– В самом деле? Но почему?

– Неважно.

Вряд ли мне удастся вам это растолковать."

"На лице Брюстера появилась довольная улыбка, как на лице отца, получившего от шестилетнего сына вызов на поединок в шашки.

– Вы не можете мне это объяснить?

– Нет, не могу, – сказал Римо. – Скажу одно: насилие имеет те же достоинства, что, к примеру, разрез живого тела ножом. Когда это делается для исцеления – это добро. Если для того, чтобы нанести вред – это зло. Само по себе действие не есть ни добро, ни зло. Просто болезненный надрез.

– Да разве вы не понимаете, мистер Пелхэм, что невозможно использовать насилие во имя добра или зла? Ни добра ни зла не существует!

Доктор Брюстер сидел в кресле, обхватив себя руками, а на лице блуждала улыбка человека, чей желудок наполнен теплым молоком.

– Ерунда!

– Значит, вы – еще один фашиствующий функционер, изрекающий правильные слова до тех пор, пока я не позолочу вам руку! Хорошие парни и плохие парни. Закон и порядок против людей в черных шляпах. Все на самом деле не так, мистер Пелхэм.

– По-другому быть не может, доктор Брюстер, – сказал Римо и поймал себя на том, что у него от волнения трясется челюсть.

Провались эта чертова максимальная готовность! Длится уже больше трех месяцев, и он начинает расползаться по швам. Сидит тут, стараясь научить здравому смыслу этого помешанного либерала. Тем временем Брюстер продолжал:

– Мы на самом деле не можем этого позволить, особенно здесь. Я готов обсудить с вами все, что вам будет угодно, но, пожалуйста, постарайтесь нормально реагировать. У вас есть ваша работа, какой бы она ни была, и у меня есть моя работа.