Подтянув стулья так, чтобы они могли сесть по обе стороны от меня, они заговорили практически одновременно:

— Келлан Кайл! Мы любим твою музыку!

Их взгляды блуждали по моему лицу и телу, и мне было интересно, действительно ли они имели в виду то, что сказали. Так вежливо, как только мог, я ответил:

— Спасибо. Это много для меня значит.

Обе девушки лихорадочно флиртовали со мной до тех пор, пока не пришло время идти на сцену. Я был уверен, что мог бы пойти на свидание с одной из них, если бы хотел. Может, обеими, если они были бы не против. Хотя об этом я не спрашивал, мой разум был уже в другом месте. Денни скоро будет здесь.

Когда пришло наше время, меня захлестнуло знакомое чувство — тревога, смешанная с умиротворением. Когда я поднимался по ступенькам на сцену, то чувствовал, как таяли остатки прошлого. На сцене меня не задевали никакие мои переживания. Это было так, словно я был другим человеком. Будто я притворялся и в то же время был более искренним, чем когда-либо вне сцены. Во время выступлений я раскрывал свое сердце, что, на самом деле, замечали очень немногие. Они были слишком заняты, наслаждаясь зрелищем, чтобы копнуть слова поглубже. В пристальном внимании была безопасность, в свете софита анонимность. Там я чувствовал себя непобедимым. Только я и моя гитара.

Позади меня был самый крутой фон, который я когда-либо видел. Черная как смоль стена, покрытая старыми гитарами всех форм, размеров и моделей, какие только можно вообразить. И все же ни одна из них не сравнится с моим простеньким акустическим инструментом. Иногда на самые красивые вещи в мире не обращают внимания из-за аналогов поярче. Я предпочитал неприметную красоту.

Схватив микрофонную стойку, я посмотрел перед собой. Оглушительные вопли слились в одну гигантскую стену звука. Девушки всех рас, возрастов и размеров боролись за место у моих ног. Я улыбнулся им с выражением, полным одобрения, и это было приманкой. Они заглотили наживку, прыгая и размахивая руками, чтобы я заметил их. Я поднял глаза, захватывая взглядом толпу подальше от сцены. Группки людей окружали разные столики. Бар был переполнен. Хорошо. Я любил играть для полного зала.

— Добрый вечер, Сиэтл, — пробормотал я в микрофон.

Девушки прямо перед сценой снова взвизгнули. Одна из них, слева от меня, накренилась, будто она падала в обморок. К счастью, кто-то из ее подруг поймал ее и помог устоять на ногах. Не хотелось бы быть причиной чьего-то серьезного повреждения.

— У всех все в порядке сегодня? — спросил я, пока Мэтт, Гриффин и Эван располагались на сцене.

Шквал ответов посыпался из бара, и большинство из них были положительными. Я взглянул на парней, понял, что они разместились и готовы начать, и снова обратил все свое внимание на толпу.