– Но я знаю те снадобья, что принес тебе старик Люфер вчера вечером. Матушка Шейра давала нам уроки зельеделия в приюте. Ты купила их, чтобы уснуть и не проснуться.

Я нахмурилась и мотнула головой.

– Глупости, детка. Иди к себе в комнату. Никуда я не денусь.

Она послушно ушла, а я только через несколько дней поняла, что эта девочка – моя приемная дочь.

– Эйма останется со мной, конечно же, – уверенно заявляю Рахгару, вздернув подбородок.

Он смеется.

– Удачная шутка, дорогая. Этот ребенок носит мою фамилию и никуда из этого дома не денется. Как и ты.

Будто вспомнив, при каких обстоятельствах мы беседуем, дракон хмурится, оглядываясь на постель. Затем подхватывает штаны с кресла, торопливо их надевает. Хватает ремень и направляется к выходу. У дверей оборачивается, пронзая меня взглядом.

– О чем ты только думала? Твоя ревность уже перешла все дозволенные границы. Придется вызывать дознавателя и трясти нашим грязным бельем перед следствием. – Тут ему, видно, приходит гениальная идея, и взгляд проясняется. – Если только… ты не признаешься сразу.

– Я не убивала твою любовницу, Рахгар. А грязное белье – только твое, а не наше.

Что за имечко! Язык сломаешь. Я не сразу рискнула произносить его вслух, думала, абракадабра какая вылетит, потом объясняй, почему неправильно супруга назвала.

– Меня не было в спальне всего ничего, а когда вернулся из купальни – Лизетт оказалась мертва! А ты у дверей терлась!

– Я мимо шла.

Так и было, между прочим. Когда из спальни вывалился полуголый дракон с бешеными глазами и побелевшими от страха губами.

Он поджимает эти самые губы, проводит пятерней по черным волосам, приводя их в более-менее приличный вид, и выплевывает:

– Что ж. Тогда готовься к допросам. Лизетт была не какая-то шлюха…

Закатываю глаза и выхожу из комнаты, опередив Рахгара. В самом деле, я не обязана это выслушивать!

– Я совершенно серьезно сказала, что развожусь с тобой. При разделе имущества любовниц можешь оставить себе. И живых, и мертвых.

Пока он скрипит зубами, соображая, что я имела в виду, тороплюсь скрыться за поворотом.

На самом деле все очень и очень плохо. Если дракон захочет, меня могут сделать козой отпущения и посадить за решетку. Или вообще – казнить!

Глава 2

Меня удивляет, что память Леоны осталась при мне. Но не чувства. Лишь сухие факты, рассказывающие о ней и ее прошлом.

Вместе с тем я помню и о себе. Но с каждым днем все меньше, будто «сундук» прежней хозяйки тела оказывается в разы больше моего, и теперь его содержимое давит и смещает мои скромные пожитки с их законных мест.

Горечь от предательства Сергея, тоска по Свете и печаль по моей обычной, нормальной жизни, в которой было все от радости до горя. Теперь это становится менее важным, не так трогает сердце.