Я пребывала в странном состоянии невесомости и, к счастью, вообще ничего не чувствовала. Пара минут непонятной возни, перекошенная в экстазе физиономия, периодически выныривающая из тумана перед глазами, а затем легкость.

Прошло несколько часов, прежде чем я осознала, что он полез на спящую жену. И его ничуть не смутило, что она очнулась только к финалу…

С того раза прошло две недели, за которые он не изъявлял желания навещать меня ночью. Видно, супружеский долг у них строго по расписанию: раз в месяц. Остальные дни дракон занимается другими женщинами.

Да, было огромным сюрпризом, что замужем я за оборотнем. Двуликим, как называли людей-драконов в одной из книжек, что читала в прошлой жизни.

Когда поняла, что произошло, где я и кем теперь являюсь, испытала что-то вроде облегчения. Решила, заживу теперь, как принцесса, а прекрасный рыцарь-дракон будет меня на руках носить, сдувая пылинки. Так писали в сказках, которые я любила читать.

Но реальность оказалась совсем не сказочной.

Леона, то есть теперь я, жила в доме мужа на птичьих правах. Она не была его истинной или любимой. Их брак – стандартный пример договорных союзов, напрочь лишенных каких-либо чувств.

Со стороны дракона.

Леона же, дурочка, влюбилась за три года их совместной жизни.

В этом мире истинность – нечто эфемерное, чудесное, практически утерянное. Очень-очень редко она все же просыпается, объединяя дракона с его парой.

Из-за этого крылатики почти вымерли. Ведь продолжить род они могли только в истинном союзе. А вот в таких, договорных, создавали иллюзию семьи, усыновляя человеческого ребенка.

– Так что насчет Эймы? – напоминает о себе супруг, прожигая во мне сквозные отверстия угольно-черными глазами. – Приемная дочурка уже не нужна? Спешу напомнить, именно ты ныла, дыбы мы забрали ее из приюта."

"Бедная девочка. Белокурый синеглазый ангелок, ни разу не улыбнувшийся мне за те две недели, что я тут жила. Вернее, приходила в себя, осознавала произошедшее и строила планы, как быть дальше.

Оставаться мебелью при таком вот муженьке, конечно же, не входит в список дел на будущее.

Но Эйма… Тронула она что-то, чего никогда во мне не наблюдалось. Новую струнку, появившуюся в тот самый момент, когда я ее увидела.

Она тогда проскользнула в спальню. Тихонько подошла ко мне, все еще пребывающей между двух миров, и сказала:

– Теперь ты оставишь меня тут одну.

Не спросила, а заявила твердо, со знанием дела.

Я, как сомнамбула, раскачивалась из стороны в сторону, сидя на кровати, а в тот момент замерла, фокусируя взгляд на девочке. Маленькой, тонкой, почти прозрачной. Лет пяти или шести.

– Нет, я никуда не собираюсь, – пробормотала тогда я.

Эйма подошла на шаг ближе, оставаясь при этом все еще недосягаемой.